— Да, Валера, не стесняйся, иди к столу! — засуетилась Ирина.

— Спасибо, Ирина Владимировна! Вы сами лучше присаживайтесь с нами, отдохните немного. Наверно устали у плиты полдня стоять.

— Смотрю на тебя и думаю: вот кому-то повезёт, так повезёт! Такой парень ты хороший, обидно будет, если…

— Такое сокровище в чужие руки попадёт! — добавила Катя. — Мам, я тебя умоляю, не надо сейчас начинать эту песню заново! Валера уже давно понял, как ты его ценишь и любишь. Только вот своими разговорами, постоянно его смущаешь. Он скоро вообще перестанет сюда приходить, чтобы ты его ненароком, в один из таких семейных вечеров, случайно на мне не женили!

— Катя! Как ты можешь так с мамой разговаривать! — подал голос Валера.

— Ладно, ладно! Я молчу! Кстати, мам, ты извини, но мы ненадолго — посидим, конечно, с тобой чуть-чуть. Сегодня вечером мы с друзьями идём в кафешку одну, очень уютное заведение. Ты уж прости, что я обещала тебе дома побыть! Ну, правда, что мне с вами сидеть. Вы лучше с папой вдвоём. Устрой ему романтический ужин при свечах! Я думаю, он оценит такой сюрприз по достоинству. Это немного встряхнёт ваши чувства, разбавит повседневную пресность, в отношениях новизна ещё никому не вредила. Ты не обижаешься за мою прямолинейность?

— Нет, конечно. Идите, что вам действительно с нами сидеть. Скоро учебный год начнётся, тогда уж точно не будет времени на развлечения, — грустно ответила Ирина.

— Ну, вот и хорошо! Я знала, что ты у меня самая классная мама! Я тогда пойду собираться. Валера, пойдём, ты мне поможешь определиться, в чём лучше идти.

Валера виновато посмотрел на Ирину Владимировну и поспешил в комнату следом за Катей.

Ирина смотрела в окно вслед уходящей дочери и думала о том, как быстро и безвозвратно летит время. Ещё совсем недавно, она сама была студенткой, такой же юной и полной энтузиазма. Даже не верилось, что с того момента прошло уже почти двадцать лет. Жизнь пролетела незаметно, впопыхах, хотелось чего-то достичь. Казалось, вот-вот, ещё немного и она ухватит жар-птицу за хвост. Работа, работа, семья. А в результате непонимание и одиночество, не смотря на то, что она достигла всех намеченных целей. Единственная отдушина — это школа, только там погрузившись с головой в насущные проблемы подопечных, она может найти полное удовлетворение и покой.

Сергей в последнее время очень отдалился, они даже видятся редко, только утром за завтраком и поздно вечером, когда она уже почти засыпает одна в постели. Раньше хотя бы встречались на переменах в шумных коридорах, а теперь и эта возможность утрачена. Она ушла в соседнюю школу, освободилось место завуча — предложили, согласилась. Упускать такой шанс было нельзя. Пришлось чем-то жертвовать, отношения с Серёжей охладели, да и с Катей, честно говоря, не было должного взаимопонимания. Девочка постоянно твердила, что чужие дети дороже матери, чем родная дочь. Пока мама с папой занимаются своим карьерным ростом, ей одиноко и скучно в пустых стенах родного дома. При любом удобном случае, Катерина просила родителей «купить» сестричку, или на худой конец братика. Сергей души не чаял в дочери и поэтому, подошёл очень серьёзно к этому вопросу. Отношения в семье наладились, царила атмосфера любви и гармонии. Супруги решили родить ребёнка. Только один Бог знает, чего стоило Ирине принять это решение. Совесть мучила её все эти годы, не давая покоя. И вот преодолев психологическую планку и заключив сделку с совестью, она вдруг поняла, что все попытки зачать ребёнка тщетны. Консультации и обследования в лучших клиниках не принесли желаемого результата, не смотря на то, что заключения светил медицины внушали надежду, говоря о том, что оба супруга практически здоровы и нет никаких преград.

Ирина понимала, что это наступила расплата, за её грех. Вся проблема в ней самой, а если быть точнее у неё в голове. Некий психологический барьер, не подвластный её сознанию, не позволял отпустить тот самый рычажок, который отвечал за репродуктивную функцию женщины и тем самым, позволил бы ещё раз почувствовать себя матерью. Получить ту радость материнства, которой она себя лишила много лет назад, сделав неверный шаг, о котором потом много раз сожалела. Отказавшись в роддоме от младенца, она не могла в полной мере насладиться материнским счастьем, воспитывая вторую дочь, Катю. Мысли о втором ребёнке преследовали её постоянно. Где девочка? Как она растёт? Попала ли она в приёмную семью? Или воспитывается в стенах казённого дома? Совесть грызла её изнутри и не давала покоя. И хуже всего было то, что она ни с кем не могла поделиться своими переживаниями.

Но как говориться, что сделано, то сделано, обратной дороги нет. Не вернуть проточную воду в бурлящем потоке. Хотя в тайне Ирина очень надеялась родить ещё одного ребёнка. Последние годы она вынашивала в себе мысль, как разыщет дочь и постарается ей дать то, чего была лишена девочка все эти годы. И чем быстрее взрослела Катя, тем больше Ирина думала об этом. Ожидая подходящего момента, чтобы воплотить свои мысли в реальность. Тем временем отношения с мужем незаметно портились. Мечта о сыне настолько завладела его разумом, что он готов был свернуть горы, только бы Ирина сумела родить ему малыша. Но надолго Сергея не хватило, вскоре его запал угас, как обыкновенный костёр в степи, который рано, или поздно всё равно превращается в тленные угли. Вот так и их отношения превратились в те самые угли. Которые ещё греют своим слабым теплом, но той прежней силы и мощи в них нет. Ирина любила мужа и надеялась, что скоро всё изменится. Сергей станет внимательным и заботливым, как и раньше…

Они вышли из подъезда, и направились к остановке. Валера обернулся и посмотрел на окна Катиной квартиры. Ирина Владимировна помахала ему рукой.

— Неудобно как-то, перед Ириной Владимировной, — сказал он Кате.

— Почему неудобно?

— Она столько всего приготовила, ждала нас, а мы посидели полчаса и ушли.

— Нашёл из-за чего расстраиваться! Не волнуйся, не пропадёт.

— Я не об этом. Думаю, ей хотелось, чтобы мы остались. Мне она вообще какой-то грустной показалась.

— Должна же она понимать, что мы уже не дети. Ведь когда-то они с отцом тоже были молодыми, и дома наверно не сидели.

— Может быть, ты и права, — вздохнул Валера. — Когда ни-будь и мы станем назойливыми родителями, а потом ни кому не нужными, жалующимися стариками.

— Валера, что с тобой? Наверно, моя мама на тебя так подействовала? Это она, вечно любит рассуждать над жизненными тяготами — не думала, что это заразно.

— Неужели тебе её не жаль? Сколько помню себя, она всё время суетится возле вас с отцом, а взамен ничего не получает. Вот ты когда последний раз с ней нормально разговаривала? И Сергей Борисович, всегда такой сдержанный и серьёзный.