После недолгих уговоров Ирину всё же пропустили наверх к кабинету заведующего. Но дверь была заперта, ничего не оставалось, как только ждать. Время тянулось очень медленно, то и дело Ирина смотрела на часы и чем больше она сидела, тем сильнее волнение охватывало её. По другую сторону коридора, за стеклянной дверью находилось отделение патологии беременных. Иногда оттуда выходили женщины с большими и не очень животиками и парами прогуливались по узкому холлу. До слуха долетали обрывки их разговоров. Ирина уже встала, чтобы спуститься вниз и подождать там, ей больно было слушать, как роженицы мечтают о своих младенцах. Она уже подошла к лестнице, как вдруг заметила, что из отделения вышел молодой врач и, сделав какие-то замечания женщинам, подошёл к кабинету заведующего.

— Вы ко мне? — заметил он Ирину.

— Я к Фёдору Петровичу, заведующему — растерянно произнесла Ирина.

— Уже семь лет как он не работает, теперь я исполняю его полномочия.

— А где же он?

— Ушёл на заслуженный отдых. Я так понимаю, вам нужен именно он?

— Да, желательно. Но, может быть, и вы мне сможете помочь, — неуверенно произнесла Ирина.

— Хорошо, заходите в кабинет. У вас есть десять минут, я очень занят, тороплюсь, вы и не представляете как. Сегодня конференция на ней будут присутствовать мои коллеги из области, а мне ещё нужно подготовиться, сами понимаете как это важно.

— Я постараюсь вас не задерживать. Мне нужна информация за тысяча девятьсот семьдесят четвёртый год.

— Ух, ты, — присвистнул доктор. — И что за информация?

— Сколько было отказников, и в какие детские дома их определили.

— Так, это уже становится интересным. Вы из «органов»?

— Нет, мне лично необходимо. Дело в том, что в это время я родила здесь двух девочек, один ребёнок был очень слаб, и я от него отказалась…

— Теперь раскаялись и вернулись всё исправить? Что-то вы долго думали мамаша!

— Я вам не мамаша, — возмутилась Ирина.

— А кто вы? Мама-кукушка?

— Хорошо, как хотите, но я должна всё узнать! Вы даже себе представить не можете, через что мне пришлось пройти. Тысячу раз раскаялась уже в своём поступке! Помогите мне, пожалуйста! Я умоляю вас, ведь это не тяжело, просто нужно поднять документы из архива за тот год. Ведь ещё не прошло двадцать пять лет, я точно знаю, что именно столько они хранятся.

— И всё та вы знаете! Только не учли одного — это не в моей компетенции! Ничем помочь не могу

— Почему не в вашей? Я знаю, вы меня осуждаете. Да, я заслуживаю осуждения! Ну что теперь поделаешь, если так вышло, назад ведь вернуть уже ничего нельзя. Помогите мне, очень вас прошу, может быть моей девочке нужна поддержка. А вдруг её никто не усыновил и она одна совершенно в этом мире.

— Информацию об усыновлении вам никто не откроет, какие бы материнские чувства у вас там не взыграли. Мне кажется, я вам не смогу ничем помочь. Извините, мне нужно идти.

— У вас сердце есть? Что вам стоит поднять архив и посмотреть. Я умоляю вас!

— И вы ещё у меня про сердце спрашиваете? Бывает же такое! — хмыкнул он себе под нос. — А что касается архива… по-вашему, он что у меня в столе лежит и я в любое время могу так запросто достать любую историю родов и почитать на досуге?

— Ну, что же мне делать? — всхлипывала Ирина.

— Не знаю. Честно, не знаю. За мою практику такого случая не было. Посмотреть архивные данные, вам точно никто не позволит. У вас же не украли ребёнка, а вы добровольно от него отказались, то есть никакого криминала.

— А причём здесь криминал?

— Ну, вот например, у вас умер ребёнок при родах, а вам показалось, что он жив и здоров. Тогда вы пишите в прокуратуру заявление, и по этому факту проводится проверка. Поступает запрос и в этом случае мы обязаны предоставить любую информацию.

— Говорите запрос? — озадачилась Ирина.

— Вы что действительно задумались над моими словами? Я наговорил здесь много лишнего, а вы всерьёз всё воспринимаете! Моё время и терпение истекло! Всего хорошего! — он взял Ирину за руку и проводил до двери.

— Скажите хотя бы адрес Фёдора Петровича.

— Извините, такая информация строго конфиденциальна. До свидания, — он вытолкал Ирину из кабинета и закрыл перед носом дверь.

Выяснить адреса бывших медицинских работников из родильного отделения не удалось, дежурный персонал не стал с ней разговаривать: попросту, вежливо попросил уйти, ссылаясь на то, что здесь не место посторонним. Ирина понимала, что, скорее всего, поступил звонок сверху и теперь бесполезно что-либо пытаться узнать. Она в растерянности вышла на улицу. Куда идти? С чего начинать поиск? Не может же она так просто сдаться при первых трудностях. Нужно действовать, но как? На глаза попался сорванный ветром с доски объявлений клочок бумаги. На нём значилось время начала, и конца конференции. Ирина взяла в руки потрёпанный лист и задумалась: неожиданно решение пришло само.