Уже порядком стемнело, на синем безоблачном небе показалась большая круглая луна. Она повисла над зданием роддома и хорошо освещала весь двор. Ирина продрогла до костей, кончики пальцев рук и ног почти не чувствовались, но она совсем не обращала на это внимания. Главное сейчас было не упустить из виду участников конференции, они как горох высыпали на улицу, и шумно прощаясь, не торопливо расходились в разные стороны. Ирина пристально следила за мужчиной в сером пальто. Когда он отделился от толпы и направился к выходу, она поспешила за ним.

— Олег Васильевич! — тихо окликнула она мужчину.

— Это вы? — мужчина был слегка удивлён. — Вы что всё это время, ждали меня здесь? Вы сумасшедшая женщина. Я же сказал, что ничем помочь не могу.

— Простите, но у меня не оставалось другого выхода. Да и торопится мне некуда, вся надежа только на вас.

— Гражданочка, вы напрасно здесь мёрзнете, шли бы лучше домой. Я вам искренне сочувствую, но поймите меня, помочь ничем не могу.

— Можете, — Ирина подошла вплотную к доктору и почувствовала знакомый сладко кислый запах спиртного, мужчина был в лёгком «подпитии». — Вы можете мне помочь, если дадите адреса ваших бывших сотрудников: Марии Ильиничны, Фёдора Петровича…

— Я не дам, вам ни каких адресов! И не из-за того что у меня какие-то личные мотивы — права не имею!

— Я умоляю вас! — Ирина опустилась на колени. — Прошу, как никогда и ни кого не просила, хотя бы на словах дайте адрес. Вы не можете себе представить, как тяжело мне жить с этой ношей на сердце. У меня уже взрослая дочь, ей 20 лет, а где то, может быть, совсем рядом чужие люди воспитывают её сестру. Они близнецы, понимаете? Должны быть вместе. Много лет назад, я уже лишила их общения, наказала не только себя, но и моих девочек. Засыпаю и просыпаюсь только с одной мыслью, как буду просить у них прощения! Сердцем чувствую, что именно сейчас она нуждается в моей помощи! Даже если меня не простит и не признает во мне мать. Моя душа будет спокойна, что с ней всё в порядке! Ведь когда я от неё отказалась, мне сказали, что она очень слаба и возможно не протянет и нескольких дней. А я чувствую, что она жива! Вы и представить себе не можете, как тяжело мне было все эти годы думать, что где-то растёт мой ребёнок, может быть не совсем здоровый и нуждается в моей заботе. И самое страшное, это когда осознаёшь, что ты его предала маленького и беспомощного человечка. Я даже сказать ни кому не могу! Мой муж ничего не знает об этом! А ведь если разобраться, то только из-за него я и совершила этот омерзительный поступок! Чувствую себя теперь… — Ирина разрыдалась.

— Ну что вы, успокойтесь! Толку плакать! И встаньте с колен, вы привлекаете ненужное внимание, — он попытался поднять Ирину. — Не знаю чем вам помочь. Мария Ильинична уже несколько лет как умерла. Адрес Фёдора Петровича я вам скажу, только не впутывайте меня в эту историю, мне не нужны неприятности. Бывший наш заведующий, мужчина старой закалки, мне кажется, он, вряд ли с вами будет разговаривать. Единственное чем могу успокоить вас — это то, что у него отличная память на лица! Если вы сумеете расположить его к себе, то я думаю, он вспомнит вашу ситуацию, тем более что у нас исключительно редко были случаи отказа от младенцев. Фёдор Петрович был хорошим психологом, чувствовал людей и умел к каждой женщине найти индивидуальный подход. Ведь это не новость, что у рожениц в первые дни иногда бывают такие проблемы, когда им кажется, что их ребёнок является виной всех бед.

— Странно, только что со мной он тогда не беседовал, может, всё было бы иначе, — всхлипывала Ирина.

— Уже поздно, вы сейчас намерены к нему идти?

— Да. Как можно скорее, я не могу ждать.

— Знаете улицу Зелёную?

— Это где-то на окраине? — задумалась Ирина.

— Да, на окраине города в частном секторе. Туда можно доехать на пятёрке. Вы легко отыщите его дом, он в самом начале улицы.

— А номер какой?

— Я не помню семь или девять. Калитка зелёного цвета — это точно.

— А если её перекрасили?

Доктор посмотрел на заплаканную Ирину и улыбнулся:

— Ну, тогда спросите! Не волнуйтесь, я не так давно был у него и калитка точно зелёная. Только поторопитесь, он спать рано ложится, можете не успеть.

— Спасибо! Спасибо! — шептала Ирина вслед быстро удаляющемуся мужчине.

Когда Ирина вышла из маршрутного такси, уже совсем стемнело. Небо затянуло огромной серой тучей, и пошёл снег.

Фонарей на улице не было, и рассмотреть номера домов не представлялось возможным. Оставалось только разобраться где чётная, где не чётная сторона, и отсчитать нужный дом. Ирина присмотрелась к калиткам, в темноте они все были одного цвета — чёрного. Неожиданно одна из них отворилась и на улицу вышла пожилая женщина с ведром. Осматриваясь по сторонам, она направилась к колодцу. В морозной тишине отчётливо слышался шум воды и звяканье железной цепи.

Ирина подошла ближе и поздоровалась. Старуха в ответ кивнула головой и с любопытством стала разглядывать незнакомку.

— Вы не подскажите, в каком доме живёт Фёдор Петрович? — спросила Ирина.

— А вам зачем? — после непродолжительной паузы, поинтересовалась женщина.

— Мне нужно, — растерялась Ирина.

— А вы кто ему будете?

— Знакомая. Мы работали раньше вместе, — слукавила Ирина.

— Знакомая? А почему на ночь глядя? — скрипел голос старухи.

— А почему вы меня спрашиваете? Я и сама хорошо адрес знаю, просто в темноте совсем не видно нумерации домов. Вот и поинтересовалась у вас, а вы мне допрос устроили.

— Ну, вот же его дом! — показала женщина рукой. — Только спит он уже. Видите, света в окошках нет. А бдительность не помешает. Он человек одинокий, мало ли какие знакомые бывают. Я соседка и присматриваю за ним, он доверчивый уж больно. Прошлым летом тоже зашла к нему одна знакомая, а потом хватились, денег нет. А это цыганка была, представляете?

— Представляю, — Ирине очень хотелось быстрее избавиться от этой надоедливой старухи. Но пожилая женщина и не думала уходить. Она подошла к калитке доктора и постучала. В доме зажегся свет. А спустя минуту послышался хруст снега во дворе и приятный мужской голос спросил: