Шрифт:
Рамуте поменяла носки на свежие. Надела чистую майку, заправила ее край в помятые джинсы, растрепала волосы. Открыла новую пачку сигарет, закурила и подошла к зеркалу.
– Уф, – она оттянула вниз веко и посмотрела на покрасневший от усталости глаз. – Мде… красотка.
После переезда в Москву Рамуте ни разу нормально не выспалась. Не получалось расслабиться без алкоголя, а когда все же удавалось отключиться, ее мучили кошмарные сны.
«Пора что-то с этим делать. Так дальше нельзя. В конце концов свихнусь».
Она растерла пяткой пепел, упавший на ковер.
«Бросаю все к чертям и возвращаюсь. Продолжу поиски. Я должна найти и арестовать… убить этого урода. Весы не оставит меня в покое» [1] .
– Не оставит меня в покое, – прошептала Рамуте, затушила сигарету, надела солнечные очки, которые забыл кто-то из ее многочисленных гостей, и направилась в аптеку за глазными каплями.
Прошагав два квартала, Рамуте свернула во двор и увидела заветную табличку «Лекарства» с художественно оформленным крестом на логотипе под надписью.
1
О маньяке Весы подробно рассказывается в романе А. Барра «Симфония кукол».
Здесь аптеки на каждом углу. Больше, чем дежурок, в Москве, наверное, только пивнушек. Словно все жители столицы только и заняты тем, что без памяти пьют да болеют.
«Еще злятся друг на друга», – закончила рассуждения Рамуте и зашла внутрь.
Людей в аптеке было немного.
Рамуте прочла надпись на старой, обмотанной пожелтевшим целлофаном табличке: «Извините, терминал временно не работает» – и встала в очередь.
Убедилась, что наличных хватит, и принялась выискивать на полках среди разноцветных коробочек нужный ей препарат. Придвинулась к витрине, стараясь прочитать на обратной стороне упаковки состав глазных капель, и почувствовала толчок в спину…
– Женщина, с дороги.
– М?
Рамуте обернулась и посмотрела на девушку, пытающуюся протиснуться вперед без очереди.
– Чего мычишь? Дай пройти, говорю.
– Вы ко мне обращаетесь?
– А к кому? Стоишь на ползала, пялишься в витрину, а мне лекарство нужно. Свали.
– Свалить?
Рамуте ухмыльнулась.
– Да, в сторону, с дороги! Тупая, что ли?
«Прекрасно!» – подумала Рамуте.
Ей никогда не наскучит воспитывать и осаждать подрастающих расфуфыренных хамок, коих в столице, как оказалось, больше, чем пивных и аптек вместе взятых.
«Давай, дорогуша. Давай скажи мне свое “понаехали”. Губошлепка ботоксная», – подумала Рамуте и приготовилась применить к малолетней нахалке все свои навыки рукопашного боя, полученные на курсах.
Но тут же выдохнула, сосчитала до десяти, как ее учили на других, смежных курсах по контролю агрессии, и взяла себя в руки.
«Нужно хоть раз попытаться уйти от конфликта. Тем более Роберт практически умолял вести себя сдержаннее. Промолчу, а то опять припрется, опять будет весь вечер ныть о том, как я его подставляю, как он бедненький устал заниматься моими проблемами. Контроль гнева, контроль гнева, контроль гнева».
– Что зависла? Ау! В сторону, женщина.
– Девушка, я крайняя в очереди. Если вам нужно в кассу – будете за мной.
– Что? Кто ты такая, чтобы я была за тобой? – она подчеркнула «я». – Да ты не стояла! Когда я пришла, тебя вообще тут не было. Я видела, все видели, так что не прикидывайся.
– Эм…
– Ты думаешь, самая умная?
– Девушка, видите ли, как бы трудно мне это ни давалось, я все еще обращаюсь к вам на вы. Общаюсь запредельно вежливо. И все еще стараюсь быть любезной.
– Зачем?
– Чтобы избежать конфликта.
– Хах. Это ты что? Ты мне угрожаешь? Посмотри на себя, буренка. Да кто ты вообще такая? Подвинься, тетя.
Рамуте сжала губы и медленно, насколько это вообще возможно, досчитала до десяти.
– О. Смотрите. Опять зависла. Короче, тетя, отвали…
Она ткнула Рамуте плечом и протиснулась вперед.
Каждый из очереди обернулся, каждый посмотрел и на закипающую Рамуте, и на наглую девушку, но никто ничего не сказал.
Рамуте привыкла к миллионам здешних любопытных глаз, желающих подсмотреть в щелочку за соседом и позлорадствовать. К неприкрытому равнодушию тоже привыкла. Да это и не равнодушие вовсе, а безвольный, низкий, бесхребетный страх. Обыкновенный позорный страх. Никто не хочет вступаться и выяснять, кем работает или служит у этой мерзкой соски папа или папик.
– Ладно, будь по-вашему, проходите, – сказала Рамуте, вздохнула и снова досчитала до десяти.
– Ладно. Будь по-вашему, – передразнила ее девушка, встала перед Рамуте и уткнулась в смартфон. – Овца недоделанная, так бы сразу. А то строит тут из себя.
Рамуте сжала кулак и в очередной раз медленно, очень-очень медленно сосчитала до десяти.
Выдохнула.
«Ух ты. А кажется, помогло, – удивилась Рамуте и еще раз сосчитала до десяти. – Класс. И я совершенно не злюсь. Супер! А ведь старикан оказался прав, метод рабочий. Нет конфликта – нет проблем. Все, как он говорил. Да, седовласый козлина был бы сейчас мной доволен».