В) Он отъехал совсем недалеко, – ещё можно вернуться. В отеле наверняка будет несложно найти её по описанию, ведь она всего лишь пять минут назад прошла мимо метрдотеля. Без неё стало как-то пусто. Дженнифер! Дженнифер! Он развернулся и поехал в обратном направлении к огням Плазы, но едва поравнялся с парадным входом, вспомнил про парковку, про звонки, про оставшееся для бизнеса время.

Он вернулся домой, и образ Дженнифер дискретно возникал в его сознании, не отвлекая ни от разговоров, ни от телевизора, ни от мыслей. Она не может не позвонить ему. Через пару дней они опять увидятся. Он восстановит силы и устроит ей настоящий праздник в постели. Друзьям пока ни слова! Пусть их отношения окрепнут, а этот самонадеянный Джон, ещё вдруг запудрит ей мозги, и всё закончиться непредсказуемо. Пусть позавидуют в своё время. Она не может не позвонить!

А) Мерзкий дилер! У такого наркотики покупать противно, а думает о себе, как о Боге! Ублюдок! Диджей правильный. Музыка слышна даже в туалете. Кроме Дженнифер, перед зеркалом ещё несколько взмокших девчонок, все прилично размалёваны, но её роспись тоже сойдёт. Для кого тут выпендриваться? Он будет ждать как миленький. Он и есть миленький! Смешная, разглядывает кольцо в своём языке, можно только вообразить её тело, – поролон от пирсинга… Наконец-то кабинка свободна! Что она там делала целую вечность? Совсем уже отъехала, прошла мимо, словно не видя Дженнифер в упор. Пусть целует мою жопу со своей кислотой! Эй, сука! Поосторожнее!

Какой урод сделал эти двери, они же не закрываются, не держать же их всё время?! Она задрала платье, кое-как стащила колготки с трусами и уселась на покосившийся стульчак, и посмотрев на вертлявого трансвестита через огромную щель в двери, наклонилась к кокаину. Под журчание жиденькой струйки она втянула носом белую пудру. Ей стало легче, и мысли поднялись над ней и закружились в воздухе, делая её безразличной. Она почти слилась с облупившейся синевой железной загородки, которую и дверью назвать смешно. Музыка стала высверливать в ней огромную дыру, – диаметр от живота до горла. Скользкий червяк всё вращается у зеркала, а яйца всё равно мешают ему. Впрочем, ещё ничего получился, хоть рожа смазливая. Парик смешной какой-то. Вот стрелка на колготках. Говно! Всё говно!

Она вышла из клуба, и пройдя несколько блоков, села на ступеньки частного дома, и неслышно напевая, закурила. К ней бесконечно подваливал застенчивый осёл и предлагал наркотики на выбор. Что она дура, покупать у таких!? Сколько ж можно спрашивать? Ясно ведь сказано… Ну, если ещё один раз подойдёт, можно и поговорить, может, сторгуемся… Идёт, идёт, дуралей… И ступеньки качаются.

С) Два дня пронеслись, словно их провели на шоссе в машине Тома. Сразу было ясно, что Дженнифер никуда не денется, она позвонила около трёх часов. Том, как, мальчишка бегал по прибранному дому, прощая её за лёгкую утреннюю пытку ожиданием и неизвестностью. Я успел подправить рукопись и проставить недостающие запятые, и сам уже не мог дождаться продолжения истории.

В) Я рад видеть тебя! Проходи, позволь принять твоё пальто?!Ты выглядишь сегодня так шикарно. У тебя что, праздник?

А) Ты мой праздник! – ответила она, освобождаясь от только что купленного пальто. Дорогое, но скоро ведь всё окупиться. Вроде бы оценил приобретение. Платье тоже из того же магазина, – её, его мнение по поводу платья не интересует, – оно безупречно, подчёркнуто всё, что следует. У неё уже было такое… Ну, такого же типа. Она была в нём моложе на десять лет, только ходить было особенно некуда. Марк его разрезал ножом, из ревности. Сама виновата: всё носилась с ним, как курица с яйцом… Да к тому же полоса была тяжёлая, а тут ещё платье это дарит один пижон… Объявился через тысячу лет… Явился, не запылился! Марку было больно даже смотреть на него. Но платье всё же мог оставить в покое, при чём тут вообще платье? Сам таких никогда не дарил. Тут она вспомнила, как донашивала его старинный свитер, а Марк всё старался его заполучить обратно, хотя у самого было таких два или три. Один сгорел, правда, от его же сигареты. Вот он кричал! Нужно, всё делать осторожно и побыстрее. Кто знает, сколько дней ему осталось…

В) Слушай, я думал, что ужу не дотяну до нашей встречи, черепахи ползают быстрее, чем часы без тебя! Наконец-то! Иди ко мне! Ты проголодалась? Закажем чего-нибудь, или ты хочешь пройтись в ресторан?

А) Мне всё равно, но дай мне чуть-чуть передохнуть.

Она с утра обегала столько магазинов, потом салон… Тяжело, тяжело найти правильную вещь. Магазины, как пустые, хоть и набиты тряпками.

В) Конечно! Сейчас первым делом отдохнём…

Он подхватил её на руки и потащил в одну из своих пещер, нежно глядя на неё и целуя. Теперь он не отпустит её никогда. Ещё пять ступенек, и они у цели. Да, можно в эту комнату, здесь такое романтическое освещение. Она выглядит лучше, чем прежде. Он хочет её как безумный. Податливая застёжка – под стать хозяйке… Добраться до её тела самым коротким путём. Хорошо, что у них такое притяжение! Она так правильно движется ему навстречу, так правильно помогает избавиться от штанов. Его член уже наготове, он ждёт… Она уже горячо дышит, и как бы невзначай опускает руку, проверяя готовность. Стащить последние тягучие тонкие слои, разделяющие их. Её стройные ноги в этих местах почти съедобны… Все покрыты поцелуями, тронуть губами её влагалище, коснуться натяжения бархатного живота, всё выше к трепещущим грудям. Перед ними заминка: какому соску отдать предпочтение, губы сами скользят к левому, он вырастает ласкаемый губами. Правым уже занимаются кончики пальцев. Вот, наконец, её рука находит его возбуждённый член и проталкивает в свои недра, навстречу единственному в мире ритму…

А) Ах, Том! Том, милый! Ещё! Ещё! Не останавливайся! Да! Да! Да-а-а-а! У-у!

4

С) За эту неделю, что они провели вместе, почти ничего не произошло, не считая некоторых маловажных визитов, говорить о которых – не ценить наше время. На мой взгляд, только Джон достоин пары слов, пары – не больше. Да и то, если подумать, ничего интересного не было. Пришёл, растёкся, словно увидел женщину в первый раз… Если бы Дженнифер умела смущаться, то она умерла бы от смущения. Таким Том ещё своего друга не знал, а Дженнифер была так мила. Она не отходила от Тома, словно боясь оставить хотя бы крошечный зазор между ними. Но разве с такой женщиной может что-нибудь постороннее вклиниться между ними, разве что-нибудь может нарушить эту скульптуру Родена?!

Ей очень понравились рисунки Тома, в них он по-особенному, как бы, с другой стороны, обнажился перед ней. Такие робкие линии, они невольно поставили его на колени и держат в таком виде до сих пор. Ну, зачем он всё ей показывает, мой коленопреклонённый герой? С такой открытостью, мы, пожалуй, быстро доберёмся до финала. А мне, по правде говоря, только того и надо!

А) Целая неделя – коту под хвост! Он наполняет свой бумажник наличностью неизвестно когда и где. Каждый вечер, пока Том размывался в ванной, вычитая те случаи, когда они мылись вместе, она вытряхивала содержимое его бумажника на кровать, но ничего существенного там не находила, хотя наутро он таскал её по магазинам, наряжал, словно куклу, тратил безумные деньги. Где же он их берёт? Чёрт бы его побрал! Даже зла не хватает! Она чувствует себя полной идиоткой. Сама неоднократно пыталась обнаружить это осиное гнездо, но всякий раз её медвежий нюх не срабатывал. Она должна это сделать! Должна добыть деньги. Любой ценой! Пусть ценой ее искалеченной жизни, пусть ценой её любви, ведь она и сама боится признаться себе в том, что любит Тома. С Томом ей было хорошо всегда, везде… Том это конец скитания, страданиям и мучения, преследующим её по жизни. Предать умирающего Марка! Нет, на это она неспособна! Но не поздно ли об этом говорить теперь, теперь, когда она уже восемь дней только тем и занимается, что изменяет ему? Нет, это, разумеется, только секс, только жертва ради его спасения… Только секс! Нет, она не изменит ему никогда! Бедный Марк! О, милый Том! Сделай же что-нибудь, о бессильный Том! Поверни её упирающиеся, глупые мысли, избавь их от этого страшного оружия, нацеленного на них! Сделай же что-нибудь! Сволочь! Проснись!

Конец ознакомительного фрагмента.