Какая жалость.

(Нет.)

Или выяснилось, что отец Эбби спал с матерью Рида и они сводные брат и сестра, а значит, они расходятся, потому что инцест – не самое лучшее течение отношений. Ну или они все-таки решили сохранить отношения, несмотря на одну кровь, и вот теперь мы снова возвращаемся к моему первому варианту с оплодотворением.

Дьявол, наверное, они бы не стали праздновать свое расставание? Хотя вдруг Эбби прозрела и решила порадоваться тому факту, что ей придется бросить этого тупого блондина? Всякое бывает.

– Ты беременна? – тут же интересуется Моника.

Глаза Эбби округляются.

– Нет, она не беременна, – отвечает за нее Рид.

Придурок. Будто она сама не умеет говорить.

Эбби мило ему улыбается, и я понимаю, что они не расстались.

Дерьмо. Мне казалось, Эбби умна. Что держит ее рядом с этим идиотом?

– Вы купили собаку? – улыбается Лизи.

– Нет, печенька.

– Оказалось, что ты наследница мультимиллионного трастового фонда? – спрашивает Рекс.

– Она и есть наследница мультимиллионного трастового фонда, – закатив глаза, в унисон отвечают Эштон и Рид.

– Кто-то из вас попал в Книгу рекордов Гиннесса? – интересуется Моника.

Ага, Рид, как обладатель самого маленького члена во всей Вселенной.

– Рид излечился от рака? – спрашиваю я.

– Я никогда не был болен раком, Морган.

– Правда? Я был уверен, что у тебя рак мозга.

Моника с Рексом пытаются сдержать усмешку, но не получается. Я тоже начинаю смеяться и тут вдруг понимаю одну вещь: все это время Джессика молчит.

ОНА ЗНАЕТ.

Откидываюсь на спинку стула и пристально слежу за стервой.

– Джессика, а у тебя есть идеи, зачем мы здесь?

– Даже не знаю. Может быть, празднуем победу над «Рыцарями Питтсбурга»? О’Донован сегодня был на высоте.

– Спустя почти половину сезона он наконец-то понял, что должен делать на льду. Прогресс, я считаю, – улыбается Эштон.

– Он вратарь, чего ты хочешь от него? – вскидывает брови Рид. – Они все заторможенные. Хорошо, что разродился хотя бы к середине сезона.

Официанты подают горячее, пока парни с воодушевлением обсуждают хоккей.

Сейчас усну.

– А как тебе игра, Тиджей? – внезапно интересуется Рид.

Ублюдок знает, что я ненавижу хоккей.

– Он всю игру грустил, потому что мама разбила ему сердце, – вдруг отвечает за меня гномик.

Прекрасно, Лизи. Спасибо.

– А что значит «разбила сердце», мамочка?

– Тиджей, не поможешь мне выбрать вино в доме? – стукнув приборами о тарелку, интересуется Рид.

Я в восторге.

– Давай я помогу, милый? – обеспокоенно спрашивает Эбби.

– Нет, малышка, мне нужна именно помощь Тиджея.

Дерьмо.

Встаю из-за стола вслед за ним и иду по крутой лестнице наверх. Молча мы направляемся к дому, поднимаемся на второй этаж и выбираем вино. Затем так же молча выходим. Наверняка он так долго молчит, потому что обдумывает, закопать ли ему мое тело где-нибудь в зоне барбекю или все-таки утопить в океане.

Вариант с океаном сейчас не так уж и хорош, ведь там что-то празднуют. Так что я вижу, с каким интересом он рассматривает кусты.

Всегда мечтал умереть в агонии, но в бегонии тоже неплохо.

Самое обидное, что даже если этот парень решит придушить меня, то об этом никто не узнает. Меня никто не будет искать. Разве что персонал рехаба, чтобы я оплатил следующую неделю пребывания Джереми там.

Какая же у меня никчемная жизнь.

– Ты спишь с моей сестрой? – наконец интересуется Рид, когда мы подходим к лестнице.

Превосходно. Сейчас столкнет меня с нее, сказав, что я споткнулся. И я останусь калекой до конца своих дней. Лучше бы просто разбил мою голову об этот камень у бассейна.

– Буквально? – переспрашиваю я.

– Морган, я видел фотографии в журнале, где ты буквально поедаешь ее на красной дорожке. Так что повторяю вопрос: у тебя был секс с моей сестрой?

А Рид все-таки не такой недоумок, как я думал.

– Был, – коротко отвечаю я.

Да, Рейнольду не удалось выкупить все снимки, и они все-таки разлетелись по нескольким газетам и интернету. Ну и что? Зато теперь все знают, что она моя.

И тут мои мысли прерываются, потому что в мое лицо летит его кулак.