— Тогда зачем все это?

— Чтобы кое-кто усвоил урок.

— Отпусти меня. Мне надо домой, там…

— Нет, дорогая. Я тебя не отпущу, — усмехнулся он, сверкнув своими черными глазами. — Теперь я твой дом. Ты просто себе представить не можешь, как долго я ждал этого момента. С тех самых пор, когда я впервые увидел тебя, я знал, что ты моя. Взгляд твоих прекрасных глаз навсегда запечатлелся в моем сердце. Я думаю о тебе, я одержим тобой… Мысль, что ты не со мной отравляла мне жизнь. Но теперь все иначе, теперь ты со мной, ты никуда не исчезнешь…

— Что ты несешь? — вспылила я, поразившись той чушью, которую нес этот недоумок. — Одержимый идиот! — рявкнула я, и черные глаза принца, казалось, стали еще черней. Что я говорю? Боги, спасите меня…

— Как ты смеешь со мной так разговаривать? — прошипел его высочество, поднимаясь.

— Я говорю с тобой так, как ты того заслуживаешь! — гневно произнесла я, смотря на него снизу-вверх. — Ты только и делал, что отравлял мне жизнь.

— Поверь мне, если бы не я, ты давно была бы уже мертва.

— Все лучше, чем быть сейчас с тобой…

Анарэль рекзо наклонился и, схватив меня за остатки мантии, вздернул вверх. Я захрипела, ощущая, что не могу дышать.

— Повтори, — процедил он.

— Все лучше, чем быть с тобой, — едва слышно бормочу я, тяжело дыша. — Ну же, убей меня. Погаси свою одержимость.

Когда принц резко отпускает меня и отстраняется, я хватаю ртом воздух, пытаясь выровнять дыхание и унять бешено колотящееся сердце.

— Ты не в себе, Кайниэль. Ты не знаешь, что говоришь.

— О-о-о, — с сарказмом протянула я, потирая затылок, — это вы не в себе, ваше высочество.

— Я никогда не желал тебе зла, — стоя ко мне спиной, тихо произносит он, и я, тяжело сопя, умолкаю. О чем он? Он только и делал, что сеял вокруг меня зло… — Ты просто появилась в разгар борьбы с теми, кто отравляет этот мир, — продолжал говорить Анарэль. — Когда моя страна усердно борется с этой кровавой плесенью, появляешься ты, такая нежная и невинная, как едва распустившийся цветок… Меня с детства учили, что магам крови нельзя доверять, у них нет сострадания, они жестокие и кровожадные, и больше всего на свете жаждут захватить мир, чтобы погрузить его во тьму. Им чужда дружба, они не ведают, что такое семейные узы, и все они склоны…к предательству.

— Неправда, — я нахожу в себе силы, чтобы возразить.

Однако Анарэль игнорирует меня, продолжив повествование:

— Когда я тебя впервые увидел, я был поражен. Ты разительно отличалась от тех проклятых, с которыми мне доводилось сталкиваться. Я сначала тебя возненавидел, хотел подчинить, сломать, и в любой момент ожидал от тебя того, что ты явишь этому миру свое истинное лицо. Шло время, и ты все также оставалась невинным ягненком. Когда Лисандр предложил использовать тебя в качестве подопытного образца, я не стал возражать.

— Какой содержательный рассказ, — горько усмехнувшись, произнесла я, снова сев на холодный пол. Принц меня излечил, но я все еще ощущаю слабость во всем теле…

— Со временем я стал одержим тобой.

— Это у вас семейное, — процедила я.

Принц резко обернулся и впился в меня немигающим взглядом.

— Никогда не сравнивай меня с отцом! — гневно прошипел он, и я отвела взгляд. — Ты знаешь только часть истории своей матери. Поверь, там есть еще много деталей, о которых тебе не известно.

Я промолчала, не в силах продолжать говорить на эту тему.

— Ладно, буду краток, — спокойно продолжил Анарэль, смахнув со лба смоляную прядь. — Я стал тобой одержим, постоянно находился в этой богами забытой академии, чтобы только быть рядом с тобой. Но ты, птичка моя, продолжала меня игнорировать.

— Интересно, почему? — ядовито спросила я. — Может потому, что ты вел себя, как одержимый монстр, пытаясь сделать меня своей любовницей?

Анарэль хрипло рассмеялся, вызвав у меня нестерпимое желание врезать ему.

— Ты права, — отсмеявшись, произнес он. — Да, местами я перегибал палку, но я старался, как мог.

Я закатила глаза и отвернулась. Все, что он говорит, просто бред. Очередное доказательство того, что принц законченный эгоист, которому глубоко плевать, что думают о нем другие.

— Когда поступила информация о том, что в академии есть те, кто состоит в ордене, я, каюсь, посчитал, что ты связана с ними. Я начал следить за тобой.

— К чему все эти разговоры? — рявкнула я. — Что ты хочешь этим добиться? Пытаешься оправдаться в моих глазах?