Вот явились ко мне весной два инженера — Шнайдер и Баг. Достойные, интересные люди. Предлагали передать стране технологию создания концентрированных кислот. Я не взял. Предложил самим производство создать и развивать. Богатеть. Они спорить кинулись, уверять, что если эти химические соединения не для государства, то и потребности в них нету. Вот вроде умные, образованные даже люди. А такие наивные. Я — не специалист в этой области — и то сходу десяток направлений, где кислоты используются назвал. И выделка взрывчатых веществ там было совсем не на первом месте. Даже не в первой десятке.

Так и что? За несколько дней до той памятной аудиенции в Аничковом дворце стало мне известно, что Шнайдер с Багом начали-таки строительство химического завода. Здесь, рядом со столицей. За Нарвской заставой, у деревеньки Тентелеевки. Молодцы же.

А ведь мог и сам взяться. Этих же двоих инженерами нанять, и самому все построить и запустить. Но — зачем? Денег у нас с Наденькой не на одну жизнь хватит. Детям есть что оставить, а всех денег в мире не заработать. Эти же, двое изобретателей, теперь на самих себя работать станут так, как никогда бы не стали на нанимателя. И технологии отработают, и еще что-нибудь нужное откроют. Рабочие места, опять же…

На службу поехал умиротворенным. Спокойным и благостным. Дома все хорошо, супруга и детки в здравии. А что службы могу лишиться, так нам, русским, порой важнее с кем работать, чем где. Я и сам такой, и детей так воспитываю. Не лежит у меня сердце к этому бардаку с Регенским Советом. У семи нянек дите без глазу — народ мудр, зря не скажет. Так и тут. Правящая фамилия пытается, конечно, но как-то… кто в лес, кто по дрова. Слишком все привыкли, что окончательные решения за кем-то одним всегда были. Коллективно ни к чему хорошему прийти не могут.

А я — тоже хорош. Нет чтоб затаиться, переждать сложное время, дождаться восшествия на престол Александра Третьего. Потом только продолжать баламутить общество. Так нет! Словно горело у меня в одном месте, чесалось. Требовалось прямо немедленно, сию секунду запустить в жизнь подготавливаемые еще с Никсой реформы.

И чего добился? Регент не понимает, что я делаю, министры в недоумении, газеты в восторге, и один я — впереди на белом коне. Как дурак.

В общем, вместо привычной моим подчиненным напряженной работы, весь день занимался самокопанием. Анализировал, вспоминал, выискивал ошибки. Но как-то вяло. Меланхолично. Напало вдруг на меня этакое душевное успокоение. Гармония, я бы даже сказал.

Прошлое не вернешь и не изменишь. Спорное, конечно, утверждение. Особенно учитывая мой личный опыт с попаданием на сто пятьдесят лет назад. Но тем не менее. Сделанного не воротишь. Оставалось только принять, и сделать выводы.

Кстати, мой прогноз по активности Японии в регионе тоже оказался несколько неточным. Может быть нам, Российскую империю, это практически не коснулось, но примета была более чем показательна.

Прибыли сведения из столицы Японии, а потом еще раз подтвердились со стороны Китая. С Кореей у нас дипломатических отношений не было — страна продолжала пребывать в добровольной изоляции от «варварских» соседей.

Еще двадцатого сентября японская канонерская лодка «Унъё», под командованием Иноуэ Ёсики, вошла в прибрежные воды острова Канхвадо. Естественно, без разрешения корейской стороны. Учитывая, что остров располагается в непосредственной близости от Сеула, корейской столицы, и уже служил местом ожесточенных столкновений между войсками корейских и иностранных сил, разрешение японцами вряд ли было бы получено.

В шестьдесят шестом Канчвадо был на некоторое время занят солдатами французской экспедиции, а в семьдесят первом — американцами. И каждый раз попытки создать плацдарм для атаки столицы воспринимались корейцами очень болезненно.

Официально, этот японский корабль был направлен к берегам полуостровного государства для обследования вод Желтого моря. В реальности же все региональные державы понимали, что островитянам просто нужен повод для давления на корейское правительство.

Двадцатого сентября судно подошло к южной части острова. Капитан лодки отправил на шлюпках два десятка матросов «для пополнения запасов питьевой воды» к форту Чхочжиджин. Но, когда шлюпки приблизились к укреплению, корейская артиллерия открыла огонь, к счастью для японцев, оказавшийся неэффективным. Канонерка от обстрела не пострадала, однако ответила огнем, и уничтожила корейскую батарею. После этого капитан Иноуэ высадил десант на другом острове — Ёнджондо. Расположенное там поселение было полностью уничтожено, более трех десятков местных жителей было убито, шестнадцать человек взято в плен. Кроме того, были захвачены пушки расположенных на острове батарей.

Спустя неделю «Унъё» невредимой вернулась в Нагасаки. Восточный дракон впервые показал зубки, но Великим державам было плевать. Все помыслы ведущих мировых игроков в ту осень было приковано к Центральной Европе, где Германия предприняла последнее, перед зимним затишьем, наступление на севере Франции. В сражениях октября участвовало более полумиллиона солдат с обеих сторон, и рекордное для всей военной истории количество пушек. Мир замер в ожидании развязки этой драмы.

§6.9. Зимние экзамены