Она же сказалась и на внимательности машиниста паровоза. Видимость была сильно ограничена. Тем не менее, были бы установлены соответствующие, необходимые по регламенту предупреждающие знаки, шанс затормозить состав все-таки был. Не было знаков.

Экипаж самого состава оказался неполным. Пути идут под уклон, а на склонах состав положено притормаживать. И машинист честно пытался это сделать, придавив тормоза тендера. Однако же поезд скорость сохранил. Тогда был дан сигнал тормозить кондукторам, которых вместо положенных шести человек, было лишь четверо. Эшелон несколько сбавил скорость, но сильно недостаточно, чтоб предупредить катастрофу.

Когда рабочие услышали свисток машиниста, дорожный мастер с флагом в руке бросился навстречу поезду. Благо это машинист таки заметил,переключил на задний ход, и стал давать свистки крайней опасности. Все кондукторы, выскочив из вагонов, тормозили вагоны, но так и не смогли полностью остановить ход поезда.

Локомотив первым сошел с рельс. Завалился влево, и полетел, вместе с первыми одиннадцатью пассажирскими вагонами вниз по насыпи. Чуть позже, туда же отправились еще два вагона третьего класса и грузовая платформа с зерном. Пять тысяч пудов хлеба обрушилось точно на тлеющий тендер, полный углем. К катастрофе обрушения добавилось вспыхнувшее пламя.

Двадцать шестого, по итогам экстренного заседания совета министров, была создана следственная комиссия. Межведомственная. В которую вошли, кроме специалистов министерства дорог, еще и представители военного ведомства, торговли и промышленности и финансового ведомств. По той простой причине, что Одесская железная дорога принадлежит «Русскому обществу пароходства и торговли», а пострадали по большей степени военнослужащие.

Потому уже, весной, были арестованы и посажены под домашний арест исполнительный директор «Общества», адмирал Николай Матвеевич Чихачев, и начальник движения железной дороги, Сергей Юльевич Витте. Комиссией были установлены многочисленные нарушения, совершенные и в ходе строительства дороги, и во время эксплуатации. Та же численность служащих была далека от оптимальной, но тут ничего поделать было нельзя. Дороге требовались люди грамотные. Желательно с техническим образованием. А таких во всей стране был недостаток.

К слову сказать: следствие пришло к парадоксальным выводам. Конкретного виновного определить не удалось. Ответственные лица допустили ряд мелких просчетов. Которые были обусловлены общим положение страны. Уровнем грамотности, резким, практически взрывным развитием причерноморского региона, и, как следствие — существенно выросшим грузооборотом. Одно было ясно и без дознавателей. Частные железные дороги должны быть преобразованы в государственные. Это, в первую очередь, позволит изжить творящийся сейчас в отрасли натуральнейший бардак.

Чудовищная катастрофа всколыхнула страну. Всюду — в деревнях и селах, городах и дворцах — ее обсуждали. Происшествия на железнодорожном транспорте случались и прежде, но никогда в них не погибало такое количество людей. Статьи о событии вышли на первые полосы не только наших, русских, газет. Но и на страницы прессы всех европейских стран. Возможно, и Америки. Но газет из САСШ никто не выписывал, и, соответственно, с уверенностью утверждать не мог.

Новый год теперь не так празднуют, как в моем прошлом — будущем. Главным праздником в году почитается Рождество, а не смена цифры в календаре. Тем не менее, рождественские каникулы расцветили столицу разноцветными фонарями. Улицы украшены, на площадях и в скверах установлены ели. Кое-где и ледовые скульптуры. Центр города так и вовсе превратился в одну сплошную спустившуюся с небес сказку.

Детям раздолье. Малыши набегались, налазались, накатались на санках с гор. Впечатлений выше головы. Мы с Надюшей, которая еще не до конца оправилась после родов, по большей части в санках, под теплыми шкурами, сидели, до чай пили. Но и нам выход в город понравился.

Дети устали. Дома, едва нашли силы чтоб отобедать, и расползлись по комнатам на отдых. Вечером же у них еще одно мероприятие было запланировано: малый, детский, прием в Зимнем. Поздравление будущего императора Александра, небольшое застолье, раздача и получение рождественских подарков. В этом году, впервые, во дворец приглашен был и мой младший сын, Сашенька. Потому мы с Надей и вывезли днем детей в город. Чтоб устали, и вечером, на приеме, не наделали глупостей от неуемной своей энергии.

За Германа я как раз не беспокоился. Старший сын в Зимнем свой. Его уже, вроде как в шутку, там и слуги представлять стали: лучший друг наследника престола, его светлость, граф Герман Лерхе. Сашенька же там никого не знает. И его тоже там прежде никто не видел. И мы с женой слегка за него волновались.

Герочка аккуратно, как делает только он, постучал в двери кабинета, и вошел.

— Не волнуйся, папа, — сказал этот серьезный молодой человек. — Все будет хорошо. Я о Саше государю много рассказывал. Можно считать, они отлично знакомы друг с другом.

— Заочно, — покачал я головой.

— Заочно, — согласился сын. — Но уже вызывает нешуточный интерес у Александра. Никто более из его знакомых, хоть и заочных, не строит летательные аппараты.

— О! — вскинул я брови. — Может быть, подсказать Сашеньке, пожертвовать одной из своих моделей, и подарить ее Александру? Будущей российской авиации не помешает высокое покровительство. Не находишь?

— Саша уже с месяц как готовил новый свой планер для подарка, — улыбнулся Герман. — Я передал ему просьбу Александра. Правда, тот хотел всего лишь взглянуть на то, как они летают. Но так же станет лучше? Правда?