— Я соглашусь. Тот помогает, — ответил Гермес, подняв руки вверх. Он подмигнул Тоту. — Ты большой добряк.

— Отвали, Гермес.

— Хорошо. Увидимся завтра на закате. Ты поможешь мне с восстановлением моих воспоминаний, и мы вместе отправимся туда, — Гермес взял Кему под подбородок. — Веди себя прилично, внучка.

— Точно нет.

Гермес рассмеялся.

— Это моя девочка. Да, кстати, та книга, которую ты держишь, будет иметь гораздо больше смысла, если ты не будешь читать её вверх тормашками, — с этими словами покровитель магии исчез.

— Будь осторожна с тем, насколько ты решаешь доверять ему, Кема. Я не знаю, как воспринять этого нового Гермеса, но мне не хотелось бы, чтобы ты пострадала, — сказал Тот, присоединяясь к ней.

— Не волнуйся, никто не сможет обмануть меня, — ответила она. Кема поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Почему бы тебе не перестать беспокоиться о Гермесе и не показать мне эту твою очень крутую обсерваторию.

— Давай откроем крышу, ладно? — сказал Тот. Он немного растерялся и покраснел, и это очень порадовало Кему. Она заметила, что он никогда не вёл себя так ни с кем другим, и ей это не могло не нравиться.

Тот подошёл к другой стороне круглой комнаты и начал тянуть цепь. Кема посмотрела вверх, когда крыша, расписанная галактиками, открылась, обнажая стеклянный купол.

Тот выключил лампы, и комната погрузилась во тьму. Ночное небо над ними сияло звёздами.

— Это потрясающе. Как мы можем видеть это при всём свете Александрии? — спросила Кема.

— Мы видим не небо Александрии, — прошептал Тот, его тёплое дыхание щекотало ей ухо.

— Что же мы видим? — спросила Кема. Она чувствовала позади себя тепло его тела и сопротивлялась тому, чтобы прижаться к нему спиной.

— Небо посреди пустыни. Это то, что мы увидели бы, если бы в Александрии выключился весь свет. Плюс-минус несколько градусов выравнивания, — объяснил Тот. Его тёплая рука коснулась её, когда он протянул руку и указал пальцем. — Ты видишь вон то созвездие?

— Да?

— Его создал я.

— Ты. Действительно? — спросила Кема, слегка повернув голову, чтобы увидеть очертания его улыбки в тусклом свете.

— Я бы никогда не лгал о звёздах, — сказал Тот оскорблённо.

Кема быстро взглянула на ночное небо.

— Расскажи мне ещё об одном.

Тот указал.

— Хорошо, ты видишь вот это?

— Хм, нет, на что ты указываешь? — спросила Кема. Тот положил одну руку ей на талию и притянул к теплу своего тела. Он взял её руку в свою, чтобы указать.

— Вон то, вот здесь.

— О, это. Теперь я это вижу, — ответила Кема, стараясь сдержать смех в голосе.

— Ты меня дразнишь, — сказал Тот.

— Нет, правда, я не могла понять, на какое из них мне нужно было смотреть.

Тот провёл губами по её шее.

— Нахальная, маленькая волшебница. Что мне с тобой делать?

Кема ухмыльнулась.

— Не волнуйся, когда и если придёт время, я дам тебе список.

Глава 14

Тот провёл следующий день, просматривая заклинания памяти, которые могли бы помочь Гермесу, и старался не думать о том, что произошло между ним и Кемой.

«Это был всего лишь поцелуй», — в сотый раз напомнил себе Тот. Он был яростным, горячим и импульсивным. Это также заставило его яснее ощущать её в его доме, что раньше было лишь лёгким отвлечением, а сейчас стало неистовым. Он думал, что Кема, принадлежащая к родословной Гермеса, уменьшит его интерес. Но это было не так.

Тот старательно держался подальше от Кемы, пока она работала в магазине, не зная, как действовать дальше. Прошло так много времени с тех пор, как он кем-либо интересовался или думал об ухаживании, что он не мог вспомнить шаги этого танца.

«Зная Кему, она всё равно будет танцевать вокруг тебя, как дервиш (прим.: Мусульманские нищенствующие монахи, их танцы символизируют вращение планет вокруг Солнца или вращение душ вокруг Бога)», — Тот усмехнулся при этой мысли и взял в руки ещё одну книгу о проклятиях памяти.

Тота беспокоило не только затруднительное положение Гермеса. Информация о том, что Анубис находится в животной форме, и о том, что он был проклят, также беспокоила его.

За всю свою долгую историю Тот смог назвать лишь горстку жрецов и колдунов, способных проклясть бога.

Была также вероятность, что Анубис был проклят другим богом, но это не имело смысла. В отличие от Тота и Сета, Анубиса любили и люди, и боги. Иногда он был суров, но всегда терпелив, спокоен и добр.

Анубис также был единственным богом, который умел общаться с другими. Даже Тот, который ненавидел кого-либо слушать, слушал его, когда он говорил.