Те ничего не понимают, кто я такой и зачем, поэтому ведут себя очень строго и все мне запрещают, даже прессу не приносят. Видно в приказе насчет моей персоны не указано отдельно, что мне можно, а что – нельзя, вот и держат как важного свидетеля-обвиняемого.

Похоже Лаврентию явно не до меня, не в первых рядах я иду почему-то, как надеялся раньше. Едва уговорил дойти до библиотеки свою охрану, чтобы набрать разных книг на одного из них.

А что еще делать, только читать, больше нечего и еще радио слушать про подвиги советского народа. Город посмотреть нельзя, в кино или театр тоже нельзя, одни запреты и прочее дерьмо.

Есть ходим в какую-то ведомственную столовку, еда совсем так себе.

Я-то думал по весеннему городу погулять, посмотреть Москву вблизи, походить по магазинам, раз еще какие-то деньги остались, может с кем задружиться из советских девчат.

Однако все это пока безнадежные мечты, теперь при встрече буду просить большей свободы и кстати денежных знаков побольше тоже. Пусть компенсируют как следует время пустого по смыслу заточения.

Конец ознакомительного фрагмента.