– Да, приятно. А каким образом прошло? – спросила Василиса, чувствуя, как глаза защипало из-за наворачивающихся слёз.

– Привык. Но раньше такой жути не было. А в последнее время как-то всё… усугубилось, что ли.

– В смысле? – Теперь ещё из носа потекло, приходилось громко шмыгать.

– Стало происходить больше странных вещей. Раньше тоже всякое случалось, но чтобы на священника кто-то нападал – такого не было.

– Вы давно здесь? – спросила Василиса, ладонью размазывая слёзы по лицу.

– Кто-то его растормошил, – задумчиво проговорила Настя, пока её приятель искал бумажные платочки.

– Кого растормошил? – Василиса звучно высморкалась в протянутую салфетку.

– Того, кто под горой, – так же медленно и тихо произнесла Настя.

– Что, там, правда, кто-то есть?

Настя и её друг разом рассмеялись.

– А какие тебе ещё нужны доказательства?

– Но это же ужас! Надо же что-то делать!

– Хороший подход, мне нравится, – улыбнулась Настя.

– А что им можно предъявить? – спросил Сергеев. – Кражу коз?

– Это только если твой папа кого-нибудь за руку поймает, – сквозь зубы процедила Настя, когда её подрезала упряжка с коричневой лошадью, запряжённой в расписную телегу.

– Кому – им? – спросила Василиса, повысив голос, потому что разговоры «о них», о которых все вокруг знали, а она понятия не имела, здорово раздражали.

– Приехали, – объявила Настя, паркуясь у дома бабы Раи.

– Не помню, чтобы называла адрес, – тихо сказала Василиса.

Настя заглушила мотор и некоторое время сидела, не оборачиваясь. Но когда Василиса уже протянула руку, чтобы открыть дверь и выйти, она вдруг развернулась.

– Знаешь, почему лунный кролик никогда не прыгает наугад? – скорее прошипела, чем проговорила, Настя.

– Почему? – Василиса так и застыла, взявшись за ручку двери.

– Потому что у него есть хозяин, который указывает, куда прыгать, понятно? Абы кто никогда просто так не окажется под горой, а если и окажется, то ничего особенного там не увидит.

– И что это значит?

– Это значит – смотри по сторонам и под ноги. А к кролику, если его встретишь, близко не подходи.

– Уже подошла, – призналась Василиса.

– И уцелела. – Настя уважительно хмыкнула. – Всё равно, больше не подходи.

– Так, значит, это всё связано? – У Василисы только теперь в голове начала складываться мозаика. – Гора, кролик и этот… хозяин… Тогда я знаю, кто всё это устроил.

– Это давно известно, – отмахнулась Настя. – Но, как правильно сказал Сергеев, предъявить им по факту нечего.

– И что, ничего нельзя сделать?

– Не знаю, – пожала плечами Настя, задумчиво щурясь вдаль.

– Ты же в музее работаешь? – вдруг спросил Сергеев. – Поищи там что-нибудь про Вражью гору. Вдруг что-то полезное отыщется. Хотя мы уже все архивы перелопатили.

– Тебя вон бабушка высматривает. – Настя, наклонившись, вытянула шею и приветственно помахала рукой. Оказалось, на них из-за тюлевой шторки грозно смотрела баба Рая.

– Тогда я пойду. До свидания.

– Пока.

Василиса вылезла из машины и поплелась к бабушкиному дому. Баба Рая, уперев руки в бока, встретила её прямо в сенях.

– Ты где шастала, а? Я тебя обыскалась!

– Где обыскалась? – Василиса кое-как стянула промокшие кеды и носки и влезла в тапочки.

– Весь монастырь обошла, пока мне отец Фома не сказал домой идти! Прихожу – а тебя и здесь нет! А ты, значит, с этими двумя где-то пропадаешь!

– Они меня просто подвезли. – Василиса выпрямилась и чуть не взвыла от боли, пронзившей спину.

– А ты чего такая грязная? – Баба Рая, кажется, только теперь рассмотрела порванную одежду Василисы и её многочисленные ссадины.

– Я под горой была.

Рассказывать эту историю порядком надоело.

– Вот ещё новости! – всплеснула руками баба Рая. – Ну-ка, давай-ка в ванную. Нет, лучше в баню, я как раз натопила, пока тебя ждала.

Бабушка лично проследила, чтобы Василиса промыла все раны хозяйственным мылом, а для пущей надёжности ещё и достала какую-то зеленоватую резко пахнущую дёгтем мазь и приказала натереть все места ушибов. Как Василиса ни ныла и ни пыталась отвертеться, против бабушкиных аргументов всё равно нет приёма. Так что пришлось, стиснув зубы, терпеть, пока баба Рая сама мазала ссадины и ушибы этой странноватой субстанцией, причём натирала кожу она так, будто полировала пианино.

На ватных ногах Василиса приковыляла в большую комнату, где как по волшебству материализовался самовар, чашки и сладости в хрустальных вазочках. Пока Василиса, обнаружившая, что все внутренности от жажды чуть не слиплись, вливала в себя пол-литровыми чашками душистый травяной чай, бабушка устроилась в любимом кресле-качалке, включила новости без звука и достала вязание.

– А кто такая эта Настя? – спросила Василиса после четвёртой чашки.

– Да точно никто не знает. Известно только, что она из какой-то богатой семьи. – Бабушка огляделась, будто их кто-то мог подслушать, и, глянув на внучку поверх очков, прошептала: – Поговаривают, она из Русаковых. Кое-кто даже как вроде бы видел, как она заходила в Слободу.