– Чья?

– А его жёнушки, вашего завуча. Она, знаешь ли, в каком-то ночном клубе вокруг шеста крутилась, вот и докрутилась, тоже бежать пришлось. А теперь видишь, уважаемые люди, замок отгрохали, по курортам разъезжают.

– Что плохого в том, чтобы жить хорошо?

– Ничего, – кивнула бабушка, снова начиная вывязывать кружева. – Только богатство их неправедное. А оно бесплатным не бывает. Чем-то они его оплатили?

– Чем, если у них ничего не было?

– Вот это вопрос. – Бабушка механически работала крючком, глядя в одну точку. – Что-то будет.

– В смысле? – Василиса залпом проглотила очередную чашку, чтобы протолкнуть застрявшую под горлом массу из конфет.

– Что-то собирается, готовится. Вон, засуха кругом, почитай с весны, всё посохло. А прогноз видела? В других-то регионах ливни, давно уже похолодало. А здесь вон, как летом. Скот помер в деревнях, племзавод чуть не обанкротился. А этому свинарнику всё нипочём. Все теплицы да сады саранча поела, отродясь её тут не было. А в вашем совхозе – урожай так урожай.

– Может, это совпадения, – пробормотала Василиса, скатывая шарик из очередного фантика.

– Может. Вот ты говоришь, девочки. А ты знаешь, что там постоянно кто-то… – Бабушка нервно вздохнула и обратила наконец взгляд к вязанию.

– Ты это серьёзно? Думаешь, они кого-то в жертву приносят?

– А ты знаешь, что там кладбища нет?

– То есть?

– То есть официально оно есть. Если от церкви по грунтовке в сторону от Покрышкино пройти немного. Только там с Перестройки ни одной новой могилы.

– Не может быть. – Василиса в это время наливала из самовара воду в чашку и так опешила, что вовремя не повернула краник. На скатерти разрасталась лужица, которую нужно было спешно заложить салфетками. – Куда же они их девают?

– Куда-куда… на Кудыкину гору. Ой, что будет. – Бабушка тяжко вздохнула.

– А эта девушка, как её? Кира? Что с ней случилось?

– Это страшненькая-то? А кто её знает. Говорят, полезла куда не надо было.

– Это я уже слышала. – Василиса откинулась на спинку стула, чувствуя, что живот раздулся от конфет. – А поподробнее можно?

– Ну, как тебе сказать. – Баба Рая прищёлкнула языком. – Вот ты говоришь, Ядвига…

– Кто?

– Ядвига Мстиславовна, её внучка с тобой в одном классе.

– А, Зоя. – Василиса вдруг почувствовала, как щёки и уши запылали.

– Да, точно. Так вот, ты говоришь, она в глаз этому свинокоролю плюнула…

– И в автобусе ехала.

– Да-да, – кивнула бабушка. – Так вот она, как бы это сказать, знает, с какой стороны подходить, чтобы лошадь не пнула.

– Что? Какая ещё лошадь?

– Какая лошадь. – Бабушка даже на секунду бросила вязание на колени, но потом вернулась к своему занятию. – Ядвига знает, что и как делать, понятно? Договариваться умеет. И слишком большой кусок для себя урвать не хочет. А эта Кира попёрла напролом, вот и получила.

– Ничего не понимаю. – Василиса почувствовала, как глаза начали слипаться.

– Знаешь такую поговорку – сила есть, ума не надо? Так вот, ума надо, и ещё как. У Ядвиги сила есть, и у этой Киры сила есть. Только вот ум им обеим наживать пришлось, шишки набивать.

– Ничего так шишки. – В памяти всплыло будто склеенное из осколков лицо Киры. Василиса, засыпая, расплылась в улыбке. – А про автобус ты всё-таки знаешь.

Что ответила бабушка, Василиса уже не услышала.

Странное дело – ночью Василисе не привиделось ни одного кошмара. Вопреки ожиданиям она спала, как младенец, утром даже не сразу вспомнила о своих приключениях под горой. Осеннее солнце золотило тюлевые кружева на окне, ниточки плотного узорчатого ковра на стенке отсвечивали крошечными цветастыми ворсинками. Где-то на кухне хлопотала бабушка, даже до комнаты Василисы доносился запах сырников, от которого заурчало в животе.

Вставать не хотелось, но, провалявшись с полчаса, Василиса всё-таки вылезла из тёплой мягкой постели. Умылась и распустила косу. Деревянный гребешок, которым она пользовалась у бабушки, больно цеплялся за узелки, но всё же вычёсывал куда меньше волос, чем обычная массажная расчёска.

Чувствуя себя вполне бодро, Василиса прибежала на кухню.

– Ешь скорее, сейчас папа приедет, – сказала бабушка, выставляя на стол розетки с вареньем и сметаной. Огромный полосатый кот крутился под столом, тёрся об ноги, выпрашивая сметанки.

– А чего так рано? – с набитым ртом спросила Василиса.

– Почём я знаю, – привычно проворчала бабушка. – Ему виднее. Наверное.

Действительно, через пару минут в дом вошёл отец Василисы.

– Уже завтракал, – отказался он от предложения бабы Раи попить чаю. Видимо, не горел желанием просидеть несколько часов у самовара, ведь бабушкины чаепития раньше полудня не заканчивались. – Давай, доедай, и поехали.