Короедов, оскалившись на Василису, отпихнул Лисовского-старшего и снова вздёрнул за руку его сына.

– Оставил бы мальчика. Что он тебе сделал, а? – произнёс знакомый голос.

– Бабушка? – Зоя, удивлённо раскрыв глаза, обернулась.

Действительно, среди расступившихся жителей посёлка медленно семенила, опираясь на палочку, бабушка Зои. В одном из своих мохеровых беретов, шали и с неизменным ридикюлем.

– С тобой потом разберусь, карга, – бросил Короедов и дёрнул Гаврила так, что он пятками прочертил борозды на лысой земле.

Ядвига Мстиславовна подняла руку со своей клюкой и ударила по ящику, где сидела Зоя. Тот с треском развалился на доски, листы с пожеланиями поклонников разлетелись по земле. От резкого звука Василиса ослабила хватку, Диана вывернулась и с рёвом бросилась на старушку, но та поставила свою клюку поперёк, и когда Диана за неё схватилась, резко повернула, так что девчонка, оторвав ноги от земли и сверкая нижним бельём, полетела в сторону. Как только она с глухим стуком упала, к ней тут же подскочила мамаша и стала что-то гнусаво блеять, силясь присесть в своём чересчур узком платье и туфлях.

Бабка подала руку Василисе. Они встали плечом к плечу, загородив от толпы Зою, которая никак не могла подняться из-за связанных рук. Утёршаяся Маркета, оставив дочку отряхивать узкое зелёное платье (кстати, Дашино), снова ломанулась к супругу, но кончик клюки бабули мигом оказался у её переносицы, так что завучу пришлось резко тормозить, расставив руки.

Бабушка тихо вдохнула, плавно развернулась, обхватив Василису за пояс и задвинув её себе за спину, сделала изящный круг вытянутой рукой с палкой. Люди в пёстрой толпе отлетели к границе полянки и с криками поплюхались друг на друга.

И в этот момент к обороняющимся кинулся Короедов. Ещё чуть-чуть, и он достал бы Василису, но раздался глухой хруст, и Короедов пролетел мимо.

– Не тронь! – огревший его прикладом Новиков встал рядом и громко проговорил: – Вам пора расходиться!

– Ну, нет! – зашипела поднявшаяся на ноги Жанна Альбертовна. Вся в пыли и порванных колготках, уже без обуви, она с искажённым лицом, приседая и растопырив пальцы, кралась к середине полянки. Остальные следовали её примеру, держась на небольшом расстоянии. – Мы не для того столько ждали! Не для того терпели и пахали, чтобы теперь, когда уже так близко, всё отменить из-за пары тупых подростков.

– К чему близко? – спросила Василиса, прикрываемая спиной отца. – Что он вам обещал?

– Всё, чего бы мы ни пожелали! – хохотнула Жанна Альбертовна, обнажив зубы в широченной безумной улыбке и всплеснув руками.

– Это же бред, – пробормотала Василиса.

– А они верят, – чётко произнесла Зоина бабушка.

Измазанный помадой рот Жанны Альбертовны растянулся в чудовищном оскале, остальные, грязные и ободранные, искривлённые яростью, уже стояли стеной. Раздался то ли рык, то ли визг, и толпа разом кинулась на группку стоявших спиной к спине.

– Не убоишися от страха ночного, от стрелы, летящия во дни… – Голос старца Фомы встал стеной между неподдающимися и обезумевшей толпой. Остервеневшие сельчане тянули к ним руки, что-то кричали, но прикоснуться никак не могли.

– Слабаки, – прошипел голос. – Но я придам вам сил.

В миг полянка исчезла, и оказалось, что все стоят на центральной площади посёлка, рядом со зданием сельсовета. Бывшая усадьба, отреставрированная и выкрашенная в салатовый цвет, сейчас подсвечивалась от фонарей-шариков, установленных на круглой площади, выложенной брусчаткой. Ветви деревьев замерли в безветрии, пустынные улицы и дома с тёмными окнами плыли в тишине. Именно плыли – пейзаж всё время менялся, появлялись всё новые дома и дворы, сады, бассейны, беседки. Люди удивлённо крутили головами.

– Всё это дал вам я, – проскрипел голос. – Могу и забрать.

Снова появилась центральная площадь, и тишину разорвал оглушительный треск. Под площадью будто что-то взрывалось – брусчатка лопалась, разлетаясь фонтанами камней, здание сельсовета, шатаясь, выплёвывало стёкла и двери, фонари со звоном гасли и раскалывались.

Мощёная улица трещала по всей длине, ряды брусчатки выворачивало, заборы раскачивались и падали, окна разбивались и со звоном вываливались огромными кусками стекла. Крыши срывало с домов, как наклейки, в солнечные батареи будто кто-то швырял тяжёлые камни – они взрывались и осыпались.

Резко приблизилась башня замка Короедовых. Мгновение тишины – и могучая сила снесла всю башню разом, оставив лишь бесформенные зубцы. Кирпичи вихрем полетели в шикарный сад, разбив ещё и окна соседнего дома.

Видение исчезло, и вновь возникла полянка у пещеры.

Короедов, рыкнув, снова схватил Гаврила и швырнул ко входу, но парень не долетел всего с полметра. Бабушка Зои достала из ридикюля клубок ниток и ловко бросила в Короедова. Клубочек, разматывая нитку, облетел дважды жирную шею владельца свинокомплекса и вернулся в руку к бабуле. Схватив клубок и конец нити, который всё время оставался в её руке, старушка резко дёрнула, как бы натягивая вожжи. Короедов, издав сдавленный хрип, упал на колени и потянул руки к горлу.