Как и в прошлую войну, решили собирать эскадру Балтийского флота в экспедицию в Архипелаг, о чем вышел высочайший указ. С прискорбием узнал я, что экспедиция Муловского по случаю войны отменена, а офицеров, матросов и прочих людей, для сей эскадры назначенных, так и суда и разные припасы, для нее заготовленные, будут отправлены в Средиземное море. А ведь я-то помнил, что никакой эскадры в Средиземное море не будет отправлено, то есть нашу первую кругосветную экспедицию отменят зря.

Улучив момент, я попытался поговорить об этом с Екатериною. Мы играли в биллиард, когда я, улучив минуту, спросил про задуманное предприятие.

— Может, не следует отменять экспедиции Муловского? Будет ли на войне толк от этих судов? Это не линейные корабли, в прямом бою они участвовать всё равно не смогут; и в шхерах, за отсутствием вёсел, тоже неприменимы! Противу шведов эти корабли бесполезны!

— Важнее не сами корабли даже, а люди с них, и припасы. Всё это понадобится для экспедиции в Архипелаг!

— Во-первых, припасов на судах только часть. Основной груз они собирались купить в Англии! Во-вторых, плавания в Архипелаг не состоится. Флот останется на Балтике, противостоять шведам. Я ведь говорил уже, что с ними тоже будет война?

В серых глазах императрицы промелькнул испуг. Нападение Швеции, очевидно, страшило её, но пока она ещё не верила в такую возможность, получая от своих дипломатов успокаивающие сообщения.

— Если войну нам объявит ещё и Густав, и суда эти, и люди понадобятся наипаче!

— Припасы тогда будут не нужны, — не огласился я, — ведь на Балтике снабжать эскадру можно от Петербурга. Суда эти тоже не пригодятся. Они для линейного боя не подходят, слишком слабы; для действий в шхерах тоже непригодны, тут нужны галеры и канонерские лодки. Разве что люди очень понадобятся нам для войны, но и с этим можно решить!

Было видно, что Екатерина заинтересовалась

— Каким же образом, друг мой, решать ты это хочешь? — отложив в сторону бумаги, спросила она, и, подперев рукой тяжеловесный свой подбородок, приготовилась слушать.

— Ещё летом ты направила графу Воронцову в Лондон письмо с указанием подобрать людей, пригодных для службы во флоте. Им на сей день набрано более сорока офицеров, в том числе три опытных капитана. Ими можно заменить офицеров наших отбывающих в экспедицию.

— Ну, хорошо, английские моряки умениями известны, и уже немалое их число на Балтийском море успешно служит. Но ведь нужны ещё и унтеры, и матросы?

— Тут надобно поступить так. Корабли наши отправить до Гавра с уменьшенным экипажем. В Портсмуте их будет ждать г-н Миранда с комплектом экипажа для одного судна из гишпанцев и вест-индских креолов. Я состою с ним в переписке, и вопрос этот уже с ним единожды оговаривал. Люди Миранды заполнят один корабль, а русский экипаж с него пустим на доукомплектование остальных трех кораблей. Также Муловскому надобно дать полномочия вербовать людей во время плавания, для замещения умерших и больных.

По глазам императрицы вижу — впечатлена. Но, понятное дело, решать что-то пока не готова, — такие важные вопросы с кондачка не решаются.

— Саша, да смогут ли эти креолы действовать в северных водах? Они же слягут все!

— У Муловского много задач и в южных морях, а там скорее слягут наши, чем креолы. Задание экспедиции надобно изменить. Нам надобно отыскать свою Ямайку, для снабжения теми плодами, которые в России не растут. Очень уж дорого обходится их приобретение у господ англичан!

Увы, к этим прожектам Екатерина отнеслась с прохладцей.

— Знаешь, Саша, давай всё-таки подождём, как пойдут дела наши на Юге… а там уже и решим, отправлять экспедицию или нет. Всё равно уже зима на носу, шторма на морях,… Надобно отложить!

Так и не отправили экспедицию в этом году…

* «муриевый» газ — хлор

Глава 17

Впрочем, грустные события вскоре сменилось хорошими. От князя Потёмкина пришло сообщение: 1-го октября, в самый праздник Покрова, генерал-аншеф Суворов разбил турецкий десант на косе Кинбурн. Эта единственная победа, да ещё и над превосходящими силами неприятеля, очень всех обрадовала. Однако, тотчас же была обнаружена «чёрная метка» — среди погибших янычар оказались найдены три тела французских военных инженеров! Это обстоятельство вызвало тревогу дипломатов и серьезный разлад в отношениях с Францией, с которой в это самое время велись переговоры о союзе.

Одновременно Пруссия увеличивала это недоверие, распространяя слух о предполагаемом будто бы сближении Франции с Пруссиею. Англичане, со своей стороны, извещали императрицу о содействии, оказываемом туркам французскими офицерами, которые работали в константинопольском арсенале.

Императрица, несмотря на эти неблагоприятные предвестия, всё ещё надеялась на союз с Францией. Тайно вскрыли переписку французского посланника, графа Сегюра; при этом никакой двойной игры с его стороны выявлено не было. Похоже, французская дипломатия страдала редкой формою шизофрении — посол Людовика в Стамбуле проводил одну политику, а в Петербурге — совсем другую!