— Это не контроль, пап, — попытался молодой человек успокоить отца. Вступать с тем в открытый конфликт в планы, определенно, не входило.

— Ну, конечно, — со скептицизмом обронил Алексей, со всей серьезностью предложив, — Еще скажи, что тебе Сашников уже не позвонил, и не напел о моем настроении.

А в том, что за ним присматривают и в съёмочной группе, не сомневался. В противном случае, точно не позволили бы самому, одним из первых, улететь из Питера. Впрочем, там вышла накладочка. Билет брал сам. И слегка слукавил, забронировав безвозвратный. Арциховский, конечно, потопал ногами и покидал угрозами, но на том и успокоился. Взяв, правда, слово с главного героя своего очередного «шедевра» не опустошить все близлежащие к гостинице, где были забронированы номера для съемочной группы, бары до того, как подтянутся остальные участники съемочного процесса. Таким образом у Константинова были целые сутки фору, где смог и доказал и себе, и знающим его людям, что вполне может себя контролировать.

— Не, звонок был, — отрицать очевидного парень не стал. — Но он всего лишь сказал, что у тебя какие-то проблемы.

Значит всё-таки Сашников, — как ни странно, совершенно без раздражения подумалось Константинову. Хотя, отношение к так называемому другу, с определенного момента, стало сдержанно-настороженным. Был один нюанс… Не распространялся. Даже самому Сашникову ничего не говорил. Просто сделал для себя определенные выводы… И продолжил наблюдение. Никогда не рубил с горяча, тщательно продумывая каждый ход…

— Так, сын, давай договоримся: свои проблемы, всё же буду решать сам, — предложил Алексей, выдержав при этом непродолжительную паузу. — А вот ты со своими, по-прежнему, можешь обращаться. Буду рад помочь. А сейчас, извини, мне, действительно, надо поработать.

Остановившись у окна, на какое-то время прикрыл глаза. Непонятная усталость преследовала уже почти год. Еще в «санатории» обратил внимание на собственное состояние. Тогда думал — лечение наложило свой отпечаток. Не каждый день попадаешь к медикам со смертельной дозой алкоголя, психологическим срывом и последствиями сердечного приступа. Сам теперь удивлялся, как получилось выкарабкаться…

Однако после выписки прошло уже больше полугода. Благополучно вернулся к любимой работе. Загрузил себя, что говорится, по полной. Для дурных мыслей в голове времени не оставалось. Но ситуация с настроением не менялась. Чувство разбитости сохранялось. Как-то даже появилась мысль напиться. Должно было помочь, но…

Открытая бутылка коньяка так и осталась стоять в его питерской квартире, в одном из кухонных шкафов. В тот момент, когда поднес ко рту стопку с янтарной жидкостью, почувствовал полное отвращение к напитку. До рвотного состояния. Выплеснув содержимое в раковину, долго тщательно мыл стакан, вытравливая даже сам запах алкоголя.

Ощущение отдыха ненадолго неожиданно пришло вчера после прогулки. После короткого, от слова — совсем короткого, общения с совершенно незнакомой ему дамой с собачкой. И вот сейчас… Собственное сделанное открытие поразило!

Константинов, словно очнувшись от долгого, затяжного сна, вздрогнув, мгновенно открыл глаза. Открытие, которое только что сделал, поразило до глубины души. Ему всё это время, все эти годы, не хватало простого, человеческого общения! Не богемного, не звездного своего круга, а именно человеческого! С нормальными человеческими проблемами.

С теми самыми проблемами, которые сейчас пытаются воплотить в жизнь на экране. И вот именно сейчас свою новую роль увидел в несколько ином ракурсе, под другим углом, что ли. Не яхты и виллы за миллионы евро поставлены во главу угла, а любовь к ближнему, забота о братьях наших меньших! Вот что необходимо донести их «мыльной опере» до зрителя…

Вернувшись к столу, открыл сценарий на эпизоде, который предстояло снимать уже завтра-послезавтра. Главную героиню играла пустышка-Лерочка. А вот кто действительно мог помочь вытянуть «картину» с тривиальным любовным сюжетом, так это… Семёнова! Та самая Семёнова, которая никак не могла выбраться из ролей второго плана…

Спустя пол часа, набросав некоторые корректировки к сценарию, звонил Арциховскому… И разговор получился долгим и не простым. Его не желали ни слушать, ни уж тем более — услышать.

— Нет! Нет! И еще раз — нет! — ожидаемо категорично прозвучал ответ последнего. Хотя, обычно, Семёныч относился более лояльно к предложениям корректировок сценария, поступающим от актеров, особенно — исполнителей главных ролей.

— Семёныч… — Алексей сделал еще одну попытку быть услышанным. Он не просил кардинально что-то переписывать. Всего лишь скорректировать одну из женских ролей, которая, по всему сценарию, проходит именно вторым планом.

— Константинов, я всё сказал! — голос Арциховского прозвучал непреклонно категорично, что бывало крайне редко, особенно при общении с данной личностью. — Проект утвержден спонсорами. Главные герои утверждены и…

— Семёныч, я не прошу тебя что-то менять кардинально. — Константинов сделал еще одну попытку донести до своего, на сегодняшний день, работодателя основную мысль, так удачно пришедшую ему в голову. — Мне только надо…

— Ему надо! — Арциховский сегодня, определенно, пребывал не в духе. — Константинов, ты точно у нас коронавирусом не болел?! — не желал он успокаиваться. — У тебя, что там за бредовые идеи?! Ты еще не забыл, что всего лишь актер, а не сценарист и режиссер?!! Всё, вопрос закрыт!