— Что именно? — не понял Константинов, слегка сдвинув брови.

— Лёха… — чуть понизив голос, Артём очень внимательно посмотрел на хозяина номера, по-прежнему стоящего в дверях, не позволяя даже случайно заглянуть в номер. — Лёх, ты это серьёзно? Ей же — 20 с плюсом.

— Ха… Хм… — Алексей, выдав ничего не объясняющие для Сашникова звуки, чуть посторонился, тем самым приглашая последнего войти в номер. Помедлив, тот, переступив порог, осмотрелся. Правда, не видел понимающей усмешки самого Константинова. Кого ожидал увидеть в номере друга? Определенно не пустую, ярко освещённую комнату. — Шкафы проверить не забудь, — совершенно спокойно, даже с тенью безразличия прозвучал голос за спиной. Помедлив, Артём оглянулся.

— Лёха, ты…

— В курсе я, кого ты хочешь здесь увидеть, — заверил Алексей, заканчивая переобуваться. — Или, извини, ждешь увидеть, — поправил самого себя. — Поверь, у меня есть голова на плечах. И если у меня появится женщина, это точно будет не Лера. Девочка хотела прогуляться. Я с ней прогулялся. Хотя, честно, прогулялся бы один. Всё. Прекратите меня, в конце концов, контролировать, — попросил он, проходя в комнату. — Я не собираюсь пускаться во все тяжкие, не собираюсь спиваться.

Сейчас, действительно, озвучил две основные проблемы, которые всерьез беспокоило его ближайшее окружение. Вот только, как исправлять сложившуюся ситуацию, пока не представлял. А такая сверх опека всё больше начинала раздражать.

— Уверен? — вопрос Сашникова прозвучал с нескрываемым сомнением. И удивляться в общем-то нечему. Сам виноват. Сорвался как пацан. Удивительно, что его только в «санаторий» определили, а не в психушку со всеми вытекающими последствиями. Вот уж было бы журналистам, о чем поговорить и что обсудить. А именно о своей личной жизни, неважно — семейной или просто — личной — Константинов говорить не любил. И о причине его срыва, почти годовой давности, до сих пор ходили порой самые фантастичные слухи.

— А если скажу: на все сто, поверишь? — поинтересовался он, внимательно присматриваясь к товарищу. — Тёма, ты меня за кого принимаешь? — тон стал достаточно жестким. Но, перехватив взгляд Сашникова, тяжело вздохнув, утвердительно кивнул, неожиданно согласившись, — Ладно, знаю, что трудно поверить. Но придется. Хватит в моей жизни катаклизмов.

— Извини. Просто после всех твоих…

— Да, в курсе, — очередной раз прервал Алексей попытку Сашникова объяснить суть сверх подозрительности в свой адрес. — Но, правда, никакого будущего у нас с ней нет, и быть не может. Если в моей жизни и появится женщина, то уж это точно будет не Вешник, — продолжал он с полной уверенностью в тоне. — От куколок устал. Выпить хочешь?

А вот вопрос прозвучал для Сашников неожиданно, приведя в растерянность. Подобного предложения от Константинова не слышали с момента, как вышел из «санатория». И что сейчас могло послужить толчком…

— Лёха, ты снова…

Если тот «развязался»… Кодировки не было. Категорически отказался, считая, что силы воли достаточно, чтобы остановиться. Да и, до определенного момента, не злоупотреблял. Уход из семьи подкосил. Резко. На сегодняшний день — не пил почти год. Даже на мероприятиях, где пару раз, по долгу «службы» вынужден был появиться.

— Не нервничай. Срываться не собираюсь, — заверил тот, выставляя на столик бутылку дорогого вина. — Знаешь, вы здесь по морям ездили, а я был на другом конце области. Кстати, тоже неплохой городок, — продолжал он, между делом наполняя бокалы.

Казалось бы — ничего необычного. Ни в словах, ни в действиях. Вот только знал он этого человека достаточно хорошо, чтобы сейчас не обратить внимания на саму тональность, с какой произносились слова. Самые обычные, на первый взгляд слова.

— Так-так, и… — многозначительно смолкнув, Артём внимательно посмотрел на хозяина номера.

— Люди здесь другие, — обронил Константинов, с бокалом в руке останавливаясь у окна, из которого открывался вид на город. Незнакомый город, щедро освещаемый уличными фонарями и подсветкой зданий. Красивый город, даже не смотря на непривычную для него бесснежную зиму.

— В каком смысле? — не понял Сашников, застыв с бокалом в руке. Вину он предпочитал, что покрепче. Однако, в данном случае, готов был поддержать компанию даже бокалом шампанского.

— Не такие зацикленные, что ли, — пожав плечами, обронил Константинов и, отвлекаясь от вида за окном, признался, — Не могу объяснить. Они даже общаются здесь по-другому.

Что ему сейчас пытались сказать? Сашников с минуту смотрел на собеседника. Нет, не мог он ошибиться. Появилась у человека какая-то заноза. Вот только, с какими последствиями на этот раз, пожалуй, одному Всевышнему известно.

— Не понял. Алексей, извини, но что-то не улавливаю мысль, — не стал он скрывать очевидного. Да, конечно, можно было бы задать вопрос напрямую. Только сильно сомневался, что Константинов решит максимально пооткровенничать. Уж если его маститые интервьюеры разговорить не могут, куда уж ему, простому смертному.