— Выгодная партия, — подсказала Лада, пересаживаясь к нему ближе. — Дим, хочешь — едь, — продолжала она, прижимаясь к его плечу. — Я тебе верю. Или боишься не устоять?

— Не хочу предательства, — поправил он, пересаживая Ладу себе на колени. — А это тоже — предательство. Я не знаю, как объяснить матери, что кроме тебя мне никто не нужен. В её голове какие-то установки, мне совершенно непонятные. Я сделал свой выбор в тот день, когда предложил нам с тобой съехаться.

И Елена Викторовна принялась за мелкие пакости. Как сегодня. А он ни разу не услышал от Лады жалобы на будущую свекровь. Напротив, старалась выступить в роли арбитра, убеждая его относиться к матери лояльно. Мотивируя тем, что невесток всегда недолюбливают матери сыновей. А для него всё оказалось не так просто. Свою жизнь, в том числе и личную, планировал строить самостоятельно, без чьего-либо, даже материного, вмешательства.

Отец в новогоднюю ночь одобрил его выбор. Да, с Ладой, наверно, в самом деле повезло.

Глава 19

следующий день

1

Самый запад России. Одевался всегда в комнате, выходя из душа — обернувшись полотенцем. Чертыхнулся, вспомнив о гостье. И без того ситуация двусмысленная. Если кто увидит девчонку, выходящей из его номера ранним утром…

Лерочка сидела на постели, уронив голову на руки. Собственно — ожидаемо. Сейчас либо сделает попытку спешно оставить комнату под предлогом необходимости незамедлительно привести себя в порядок, либо…

— Алексей Петрович, извините за вчерашнее… — попросила она, не оборачиваясь. Судя по тону, чувствовала себя, мягко говоря, паршивенько.

— Да было бы за что.

Стараясь не акцентировать на ней внимания, включив чайник, заглянул в тумбу, где держал перекус. До завтрака еще часа полтора. Его же желудок требовал подкрепления. Хотя бы в виде чашки растворимого кофе и парой булочек.

— Я не хочу есть, — прилетело в спину.

— А я вам и не предлагаю, — хмыкнул он, оглянувшись. — Отлично представляю, как себя сейчас чувствуете. Ладно, хоть, коньяк нормальный пили, — выставив на столик чашки, признался. — Хотя, никогда не считал его дамским напитком, — затем спросив, — Бутылка — одна?

— Что? — не поняла Валерия, оглянувшись.

— Выпили сколько, говорю?

Её состояние не давало покоя. Пить из горла… Это уже — определенная, причем — далеко не шуточная, стадия опьянения. Учитывая, что из гостиницы исчезла в районе обеда, как раз отыграв все свои запланированные эпизоды, а на пороге его комнаты появилась почти в девять…

— Это — вторая, — кивнула Валерия на бутылку, убранную Константиновым на подоконник.

В принципе, для её комплекции… Удивительно, как не рухнула и не уснула где-нибудь по дороге. «Порадовала» бы Арциховского, — мелькнула у Константинова мысль. Это что ж такое должно было произойти, чтобы вот так сорваться. Версию с собственной персоной отметал сразу. Да, виды на него имели, но — без фанатизма.

— Действительно, до смерти решили упиться?.. — полюбопытствовал он, наполняя чашки кипятком и выставляя на столик коробочку с кусковым сахаром и пакет с маленькими булочками, своей формой напоминающие круассаны. — Любили его?

— Кого?

Вполне искренняя растерянность гостьи позабавила. Неужели, действительно ничего не помнит? Сомневался.

— Мудака своего или козла, как вам больше нравится, у которого жена.

Кажется, перечислил все лестные титулы, обозначенные мадемуазель Вешник не далее, как минувшим вечером.

— До сих пор люблю. Кажется. Не знаю, — непривычно чеканя каждое слово, заговорила она, неуверенно подвигая ближе к себе чашку с ароматно пахнущим кофе. — Думала, уехал — всё. Знаете, как говорят: с глаз долой из сердца вон. А вчера узнала, что женат, счастлив, ребенок. А он для меня очень важен. Очень…

— Действительно, первый?

Вопрос некорректный. И не удивился бы сейчас, пошли его Лерочка ко всем чертям. С другой стороны, не особо вчера сама беспокоилась о корректности, обрушивая на него информацию о своей личной жизни. Пусть не с максимальными подробности, но…

— Самый первый. Самый любимый. Самый желанный. Самый-самый. Я таких, как он, больше не встречала. Знаете, а чем-то на вас похож, — выдала она совершенно неожиданно. — Такой же спокойный, собранный, уверенный в себе. А, главное, он любил меня, а не папины деньги. А потом, как отрезало. Дурная sms-ка. И исчез. Даже адреса не оставил. Телефон сменил. Пять лет полной неизвестности.

По крайней мере, теперь хоть что-то из её вчерашней выходки становилось понятным. Возникал другой вопрос: с чего вдруг вспомнился…

— Ну, иногда обстоятельства бывают сильнее нас, — заметил осторожно Константинов. Если там до сих пор сильны чувства… Не хотелось попасть под раздачу за поддержку «не того»… — Иногда мы вынуждены играть определенные роли. Он из ваших?

— В каком смысле?

В самом деле — не поняла? Учитывая вчерашнее её состояние, ничему не удивится. Имел представление того, как сейчас может болеть голова. Да и мысли воедино собрать непросто. Хорошо хоть, эпизодов её сегодня нет. Вот тут была бы проблема.