Несмотря на все еще стоявшую жару, он не только сидел довольно близко к огню, но еще и кутался в толстый плед, полностью скрывший не только его ноги, но и всю левую половину тела. С грозным прозвищем его роднила разве что густая грива вьющихся, но совершенно седых волос, волной спадающих на плечи.

— Сквайр Вельк, я полагаю? — спросил маркграф, подслеповато щурясь.

— Мое почтение, Ваше Сиятельство, — поклонился я, чувствуя себя крайне неловко. Почему-то создавалось ощущение, что в левой, спрятанной от меня пледом руке Александр Ранк сжимает пистолет.

Что-то я стал слишком мнительным. Везде ищу угрозу. Такие люди как маркграф, не убивают, а держат при себе людей, которые делают это за них.

Старик посмотрел на меня почти приветливым взглядом, хотя где-то в глубине его темных глаз таилось что-то непонятное. Но мне могло и показаться.

— Так вот ты какой, — сказал он, указав на соседнее кресло. — Присаживайся.

— Благодарю, Ваше Сиятельство.

— Можно просто ласс Ранк, — разрешил он, продолжая изучать меня цепким, внимательным взглядом и посетовал, проведя тонкими пальцами по пледу: — Старость! Холод Железных гор так глубоко проник в мои кости, что я постоянно мерзну.

Насчет холода — вранье. Климат в Железной марке немногим менее мягкий, чем в Тирбозе. И снег зимой выпадает крайне редко. Снег в империи вообще событие. Разве что на севере у Голодного нагорья и на побережье моря Ветров, когда ветер приносит через море холод с северных пустошей.

— Расскажи о себе Гарн? — попросил маркграф, продолжая что-то выискивать на моем лице. Как же нервирует этот добрый взгляд темных глаз.

— Что именно? — уточнил я, поерзав в кресле.

— Все, что посчитаешь нужным.

Какая опасная фраза. А что обо мне уже знает Александр Ранк? Не посчитает ли он, что я что-то умалчиваю? Ладно, перескажу ему мою краткую биографию. Благо там и рассказывать то особо нечего.

— Родился я, судя по всему, в Хоронге или его окрестностях. В первый или второй месяц осени восемьсот пятьдесят шестого года.

— Почему такой разброс, — заинтересовался маркграф.

— Меня нашли перед входом в храм всех богов пятнадцатого числа второго месяца осени, но мне было несколько недель отроду, так что возраст установили примерно. А датой рождения записали дату, когда нашли.

— Понятно, — кивнул маркграф. — Продолжай.

— Сначала находился на попечении храма. В возрасте пяти лет во мне обнаружили дар и отправили в имперский приют при Первой гимназии Хоронга для одаренных детей.

В детстве, как и все сироты, я мечтал, что родители потеряли меня случайно. Что ищут и обязательно очень скоро найдут. Наивные мечты. Но что кроме них у меня было? К моменту поступления в академию всеми моими мыслями завладело желание сделать карьеру рыцаря. О бросивших меня людях я более не думал. Не пытался их найти или хотя бы узнать, кем они были. Хоть порой и задавался вопросом, отказались бы они от меня, знай, что во мне пробудится пусть слабый, но дар?

— И что же ты замолчал?

Вот ведь настырный старик.

— Да нечего больше рассказывать, — пожал плечами я. — Закончил гимназию, магического резерва оказалось достаточно для поступления в рыцари. Поступил в академию Тирбоза, учусь.

— Скромность украшает девиц, но не рыцарей, — пожурил меня старый маркграф. — Про похищение дочери почтенного Загима, варгарах и нападении ликанов на академию, где себя неплохо показал один паж, не хочешь рассказать? Тебя даже наградили! — напомнил он, покосившись на «мечту пенсионера» на моей груди.

Проклятая побрякушка! Спасибо почтенному Загиму, удружил. Кто-то на эту висюльку смотрит с усмешкой, кто-то с завистью, но равнодушных нет.

— Думаю, все это вы и так уже знаете, — я позволил себе легкую полуулыбку, — лучше, чем кто-то другой.

— Дерзкий… — усмехнулся маркграф и внезапно спросил: — London is the capital of Great Britain?

Вернее, думаю, что спросил. Вопросительные интонации я уловил, но язык был мне совершенно незнаком. Какой-то из диалектов княжества Дхивал? Но там в чести певучие очень похожие друг на друга звуки. На язык Тайши и Асимруна тоже не походит.

— Moscva, stolica nahey rodiny? — вновь спросил маркграф на незнакомом мне языке, и разочарованно вздохнул. Интерес в его глазах к моей персоне существенно уменьшился. И это к лучшему.

Как справедливо заметил мастер-наставник Толдокар, у фольхов свои странные игры — пажам в них не место. Я вот до сих пор не уверен насчет истиной роли маркграфов, а особенно Железной марки в грядущей войне за престол. Но принцы уверенны, что маркграф Александр Ранк в курсе событий. А может, и сам все организовал.