Смотритель, сторож, надсмотрщик? Я видела его и неоднократно. Он приносил раз в день кружку застоявшейся тёплой воды и тарелку жидкой каши через день. Молча, всегда молча, ставил у невидимой границы, к которой я могла подобраться, натягивая цепь до звона, и уходил. Выводы получались так себе, во-первых, он меня боится, а во-вторых, я здесь нахожусь продолжительное время.

— Хорошо, ступай, Грин, я постучу, когда закончу с ней, — ответил надсмотрщику высокомерный женский голос. Но, надо отдать должное, голос был красивый, густой, с приятной томной хрипотцой.

Приоткрылась дверь в мою камеру, впуская тусклый лучик света. Смотря на этот слабый источник освещения, я вдруг осознала, что находилась в заключение в полной темноте, но это никак не мешало мне различать не только очертания помещения, но и чётко различать более мелкие предметы. Ночное зрение — приятный бонус. Бонус от тёмной магии. Ого, вот в чём оказывается великая тайна моей магии. Я тёмный целитель! Мать его, я тёмный целитель — редкий вид, преданный цепной пёс королей и идеальный инкубатор для магов.

— Ну что тварь, ещё не подохла? — из дверного проёма послышался едкий вопрос, прерывающий поток моих умозаключений.

Вот как таким красивым голосом и такие мерзости говорить? Таким голосом надо в любви признаваться. Хм-м, а ведь было, что-то такое явно было и царапалось где-то близко, на грани прозрения.

Дверь распахнулась сильнее, и мне предстал женский силуэт, подсвеченный сзади. Эффектно, ничего не скажешь, но для меня печально было то, что из-за такой подсветки, лица женщины я не видела. А стройность тела посетительницы или длина подола платья, сейчас меня мало занимали.

Женщина стояла, я сидела, крыса тихонько отступала от пятна света, ворвавшегося в нашу темницу, вместе с гостьей. И все молчали.

Мне пока нечего было сказать и внутреннее чутьё подсказывало, что в принципе, лучше помолчать, ответа от меня вряд ли ждут. Крысе было страшно обратить на себя внимание, и она всё так же медленно пятилась в спасительную темноту. А вот женщина чего-то ждала, продолжая разглядывать меня и наслаждаясь моментом своего триумфа. С чего я это взяла? Чувствовала, даже не знала, а именно ощущала, её наслаждение витало в воздухе, вместе с нездоровым возбуждением, дразня рецепторы тонким ароматом. Интересно, что ещё я умею?

— Что же ты за ведьма такая живучая-то? — выплюнула посетительница и шагнула вперёд, давай возможность разглядеть её красивое лицо.

Маришка Вормс! Любовница моего мужа, моя бывшая подруга и тварь, поившая неделями меня зельем забвения!

Чёрт с ней, с бабой, у меня есть муж! Грёбаный подонок, посадивший меня на цепь!

— Ты как-то слишком оживилась, — подозрительно окинув меня взглядом карих глаз, процедила Маришка и вытянула из складок платья очередную склянку.

Маришка — сильный маг, но стихийница. Ей со мной не справиться, но сейчас она свято верила в действие зелья и смело перешагнула через невидимую границу моей свободы.

Вступать в драку я не собиралась, не сейчас, поэтому безропотно подпустила девушку к себе, не двинув ни единым мускулом. Маришка оскалилась и стиснула мою челюсть, открывая рот. Я не сопротивлялась, когда тягучая жидкость обильным потоком хлынула мне в горло.

Ну ничего так, даже вкусно. Лёгкий аромат цитрусов, приятная сладость, изысканный десерт после местной жижи, которую выдают за воду. Сейчас зелье для меня не более чем обычный вкусный напиток. Нейтрализовывать действие дурмана при Маришке я, конечно, не стала, с неё станется заметить пусть и крохотные, но колебания магии, поэтому я просто заперла жидкость в пищеводе, уплотнив стенки. Неприятно, когда целый флакон зелья, заперт в горле, но пока я не готова к противостоянию. А управление своим телом — единственное из доступных мне сейчас средств, никак не связанное с магией. Это чистая физиология, доступная лишь тёмным магам.

Что там положено испытывать жертвам насильственного одурманивания? Расфокусированный взгляд, замедленное сердцебиение, спутанное сознание и нарушение координации? Да, легко.

Девушка резко выпустила из захвата мой подбородок, когда на её холеную ручку потекла струйка слюны, смотрите-ка, какие мы брезгливые оказывается. Ещё и руку об моё рубище вытерла, гадина.

Еле сдержавшись, чтобы не заржать в голос, я старательно изображала жертву дурмана, даже оседать на пол начала. Грязнее, чем я есть сейчас, всё равно не стать.

— Как тебя только Крей терпит? — с отвращением заметила она, вызвав целую лавину воспоминаний. — Бедный мой котёнок, вынужден терпеть соития с тобой, а ты даже понести не можешь.

Чёрт с ними, с воспоминаниями, сейчас звучало явно что-то занимательное, поэтому, отогнав мороки прошлого, я сосредоточилась на словах Маришки. Уж очень интересно стало, как этот бедный, несчастный котёнок изнывает под гнётом обязанности спать с собственной женой. Может, это я его силой беру?

— Ну, ничего, как только родишь, Крей сразу же проведёт ритуал, и опустошит твой резерв, и тогда я стану ему достойной парой, — мечтательно продолжила лить яд в мою сторону бывшая подруга. — Да, князю нужна достойная княжна, способная встать за его плечом и помочь защитить свои земли. Как только я получу твой резерв, я стану самой сильной из ныне живущий княгинь.