— Всё только ради твоего удовольствия, — усмехаюсь, заключая малышку в объятия.

Ладошки упираются мне в грудь, но я не обращаю внимания на её протесты. Несмотря на то, что прошла всего одна ночь, у меня такой дикий голод, словно я месяц не трахался.

Подхватываю её под попку, и приподнимаю свою принципиальную старосту. Она невысокая, поэтому вскоре её ноги начинают болтаться в воздухе.

Поворачиваюсь к столу и сажаю её попкой на край.

Отстраняюсь, чтобы посмотреть, как она выглядит.

— Ммм… — закусываю губу, довольно скалясь. — Шикарно!

Да, я хочу трахнуть её прямо тут, на столе Андрея. Небольшая месть за то, как он заебал со своим нытьём! Полночи мне спать не давал! Всё пытался «наставить» на путь истинный! Твердил о том, что мы должны оставить Олесю в покое, что не должны больше трахать её, что лучше свести общение на нет! Андрей считает, что в этом случае ей будет не так больно, когда всплывёт правда. Но по мне так это полный бред! Если мы исчезнем сейчас, сразу после её первого секса, разве ей от этого не будет больно? Да и вообще, я не хочу исчезать… Впервые в жизни я чувствую по отношению к девчонке что-то большее низменной похоти… Засыпаю и просыпаюсь с мыслями о ней. Это, конечно, не влюблённость, а больше похоже на одержимость… И это странное терзающее чувство слегка притухает только когда она рядом со мной.

Сжимаю её в объятиях и тяну вверх юбочку.

— Никит… ты чего… — смущается Олеся. Она опускает руки вниз и накрывает ими мои ладони, пытаясь предотвратить собственное обнажение. — Не надо!

— Тихо, маленькая… — я продолжаю задирать юбку и целую её в нежную шею. Медленно скольжу языком по бархатистой коже. Задеваю бешено пульсирующие венки, прикусываю и ласкаю…

Пальцы тянутся между плотно сведённых бёдер. Раздвигаю её ноги и дотрагиваюсь до полоски трусиков, которая прикрывает дырочку. Вжимаю пальцы и чувствую, как через ткань проникает её влага.

— Никита… ммм… — стонет малышка, когда я задеваю её клитор. — Пожалуйста… нам же надо на пару…

— У нас есть ещё целых полчаса. Уверен, мы успеем!

Снова дразню её складки, и потом целую шепчущие ненужные глупости губы. Затыкаю её рот языком и не даю больше болтать не по делу!

Член уже болезненно пульсирует. Расстёгиваю ширинку, и вынимаю налитый кровью болт. Слегка вожу концом по промокшей ткани и тычусь в сочную дырочку.

Олеся мелко дрожит в моих руках и больше не вырывается.

Я быстро убираю полоску ткани в сторону и двигаю бёдрами вперёд, одновременно прижимая малышку к себе за задницу.

Глаза Оленёнка поражённо распахиваются. Она явно не ожидала такого скорого проникновения. Её стенки обхватывают стояк в плотные тиски. Головка члена пульсирует острым удовольствием. Мне хочется погрузиться глубже, и я резко развожу в стороны её бёдра. Стол шатается под нами, и кабинет Андрея наполняют пошлые хлюпающие звуки.

Я резко двигаю вперёд, насаживая на себя её тесную, плотную киску. Член утопает в соках, а по венам разливается жгучая лава!

Сжимаю в руках Олесю и чувствую ответную дрожь её мягкого, нежного тела.

Кажется, ещё пара движений, ещё немного… как вдруг:

— Вы чем тут занимаетесь?! — визгливый женский голос разрезает сгустившийся воздух.

Олеся резко дёргается в сторону, и я чуть не падаю на неё.

В ушах шумит адреналин! Олеся быстро спрыгивает со стола и судорожно одёргивает юбку.

В дверях стоит незнакомая полноватая женщина, ноздри которой бешено раздуваются от праведного гнева.

— ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! — орёт она.

— Эй, дамочка, застёгиваю ширинку, отодвигая Олеську себе за спину. — Сбавьте обороты!

— Как ваша фамилия? Вы что тут устроили?! Да ещё и в кабинете преподавателя! Стыд и срам! Как вам не стыдно!?

— Мы просто ждали Андрея… — запинаюсь, вспоминая фамилию. — Владимировича, — пожимаю плечами. — Ну и…

Рука Олеси на моей спине нервно подрагивает.

— К декану! Живо! — женщина стоит, подбоченившись. — А от вас, Лугина, я подобного не ожидала! Какой позор! Ещё и староста называется!

Меня бесит то, как эта мымра отчитывает Олесю, и я было хочу сказать тётке пару лаковых, но тут малышка сама выходит из-за моей спины.

— Пожалуйста, Вера Павловна, не говорите никому! — её голос дрожит. — Я вас очень прошу! Подобное не повторится!

— Да что вы говорите! — скептически хмыкает толстуха. — Не сказать никому — всё равно что прикрыть ваши грязные делишки! Ну уж нет! Декан, потом ректор! Я напишу докладную о том, что вы тут делали, и вы оба вылетите из университета! — она снова повышает голос, и он становится визгливым. — Но сперва я расскажу об этом вашему куратору, Андрею Владимировичу! Посмотрим, что он скажет на это! Нет… вы только подумайте! Прямо на преподавательском столе! — она тут же достаёт свой телефон и набирает номер. — Алло, Андрей Владимирович, вы представить себе не можете, что я только что увидела!