Сказав это, малышка зажмуривается.

По её щекам стекают слезинки, а пухлые губки начинают дрожать.

Сердце разрывается от боли и тоски. Конечно, хорошо, что она, наконец, узнала правду, но я чувствую её боль также ярко, словно сам оказался предан близким человеком.

— Ох, Леся, — тянусь вперёд и порывисто прижимаю её к себе.

Её тело остаётся напряжённым и жёстким. Олеся как натянутся тетива лука.

Провожу по влажной коже спины и целую её в шею.

— Мне очень жаль, — шепчу.

Андрей гладит её по плечу и тоже пододвигается ближе.

Я чувствую, будто Олеся вот-вот оттолкнёт нас. Ударит или снова закричит что-то, но минуты идут, а она ничего подобного не делает… Даже странно. Ещё сутки назад она будто ненавидела нас, а теперь… неужели так просто простила? Или же всего на всего запуталась? Не знает, как реагировать на нас после признания отца?

Её запах такой манящий и нежный. До боли родной и желанный… Боясь, что тороплю события, целую её в шею. Пробегаюсь по хрупким изгиба языком, и чувствую, как дрожь её тела усиливается.

Олеся делает несколько глубоких вдохов, словно внутренне решается на что-то, а потом, внезапно, отпускает полотенце. Влажная ткань опадает по её телу и оставляет малышку обнажённой.

Острые вершинки сосков дерзко устремляются вверх. Дотрагиваюсь до одного из них подушечкой пальца и слегка придавливаю. Олеся закусывает губы и прикрывает глаза. Не сопротивляется, не борется. Поверить не могу в своё счастье! Как же я мечтал об этом моменте!

— Ты уверена, что хочешь этого? — с сомнением в голосе спрашивает Андрей.

Его слова доносятся до моего слуха будто из-под толщи воды. В ушах шарашит пульс, пуская по венам запредельно нарастающее желание. И какого хрена он, вообще, спрашивает?

Олеся не отвечает на его вопрос, а просто кивает.

Ловлю её подбородок и поворачиваю к себе. Касаюсь губами её губ и нежно целую их. Проникаю в жар рта, раздвигая вход языком. Целую жадно, с любовью…

Олеся отвечает как-то странно, немного механически. Я гоню от себя непонятное ощущение того, что ей не нравится то, что мы с ней делаем. Быть может, просто отвыкла?

В этот момент её ладонь ложится мне на спину. Она поддевает низ футболки и стаскивает её через голову, а потом впивается ногтями мне в спину и с дерзостью дикой кошки царапает меня!

— Твою мать, Лесь! — хмурюсь от неожиданной боли. — Ты чего?

Слегка отстраняюсь от неё и смотрю в полуприкрытые глаза малышки.

— В этот раз я хочу… — она нервно выдыхает. — Хочу по-другому.

Олеся сама наклоняется ко мне и целует в губы. А потом с силой прикусывает нижнюю губу, и я снова охреневаю от смеси боли и возбуждения, что острым током пронзают тело.

— Я хочу жёстко! — с отчаянием шепчет она. — Хочу, чтобы вы… помогли мне забыться!

Внезапно она откидывается спиной на диван и порочно расставляет ноги, бесстыдно демонстрируя нам свою розовую, распахнутую и уже довольно влажную щель…

Андрей

Пульс шумит в ушах. Член набухает и оттягивает ширинку джинсов. В голове — полный хаос, мысли мечутся как сумасшедший рой потревоженных пчёл!

До сих пор не отпускает ощущение подставы. Точно также, как это было при нашей последней встрече, когда малышка решила записать наше признание на диктофон… Но сейчас я могу убедиться, что прослушки на ней нет. Потому что на ней, вообще, ничего нет. Обнажённая, уязвимая, со страстным блеском в глазах, Олеся просит нас помочь ей забыться… Чёрт, это искушение похлеще любого, что я когда-либо испытывал в жизни!

Но, несмотря на дико бьющееся в венах желание, я замираю в нерешительности. Она пьяна. Доступна. Вдруг, сама не понимает, что творит? Вдруг, наутро пожалеет? Мне не хочется сделать ей ещё больнее… не хочется, чтобы она страдала!

Её ладонь опускается всё ниже по животу. Олеся раздвигает ноги и касается своих влажных после душа складок дрожащими пальчиками. Слегка растягивает в стороны нижние губки, открыто демонстрируя нам свою маленькую, готовую к приключениям дырочку. А потом касается клитора… Быстро обводит его по кругу и начинает массировать.

— Ммм… — откидывает голову на диван и медленно гладит себя, тяжело дыша.

Во рту моментально скапливается слюна. Электричество ударяет в пах, сжимает яйца, всё сильнее подстёгивая возбуждение.