Шрифт:
— Подъём! — заруливаю в спальню Никиты, который видит десятый сон.
— Какого хрена, Андрей? — хмуро спрашивает он, когда я врубаю свет в его спальне. Племянник натягивает одеяло на голову и переворачивается лицом в подушку. — Чё те надо?
— Леся бухает в баре. Не может расплатиться. Надо её забрать.
Действие моих слов подобно глотку обжигающего эспрессо. Ник тут же просыпает и садится в постели.
— Она же не пьёт почти? И по барам не ходит!
— Ну, видимо, решила сделать исключение. Ты поедешь, или как?
— Поеду, конечно, — Никита вздыхает.
Потом быстро встаёт, натягивает шмотки, и уже через десять минут мы выруливаем со стоянки.
Ехать, и правда, недалеко.
Паркуем тачку возле бара и заходим внутрь. Посетителей почти не осталось. Лишь Леся, сидящая на высоком стуле возле бара.
Мы с Ником переглядываемся и подходим ближе.
— Наконец-то, — хмыкает бармен и без лишних предисловий протягивает мне терминал.
Достаю карту и прикладываю. Леся набрала напитков почти на четыре тысячи! Твою ж налево!
— Что она пила? — вздыхаю.
— Да всё подряд. Сперва коктейли, потом крепкий алкоголь.
— Ясно, — убираю карту и подхожу к Лесе, которая смотрит на нас затуманенным взглядом.
— Привет, — вздыхаю, глядя на её расслабленное тело и слегка опущенные ресницы. — Ты как?
— Н-н-нормаль-но, — медленно выговаривает она. — Без вас… ик… мне всегда нормально! И чего вы… вообще… приехали, м? Всё ж так хорошо… и без вас! Ясно?!
— Понятно.
Обращаюсь к Никите:
— Бери её и пошли в машину.
— Я с вами! — она грозит пальцем. — Никуда! Поняли? Не поеду! Вы… плохие люди!
Никита взваливает её на руки и прижимает к себе.
— Спасибо, что позвонили, — киваю бармену, двигаясь к двери.
— Да не за что, — пожимает плечами он, расставляя последние бокалы по местам.
Как только мы выходим на улицу, в баре гаснет свет.
— Ну что, куда её повезём? — спрашивает Никита, бережно убирая с лица Олеси выбившиеся прядки волос.
— Давай к нам. Тут ближе. Ей надо поскорее принять душ и выпить сорбент.
— Ладно, поехали.
Никита несёт недовольно бурчащего Оленёнка к машине, пока я огибаю её и сажусь на водительское место. Видимо, сегодня нам троим будет не до сна…
Глава 61
Никита
— Лесь, всё нормально? — в очередной раз стучу в ванну, слыша, как льётся вода. В груди давит от мысли о том, как ей сейчас, должно быть, хреново. Хочется хоть чем-то помочь Оленёнку, но я понятия не имею, чем. Кажется, всё, что происходит с Олесей сейчас — целиком и полностью моя вина. И от этого на душе словно кошки нагадили.
Андрей тоже стоит рядом. Выглядит обеспокоенным и беспомощным. Олеся уже минут двадцать как в ванной заперлась и не выходит. Хочется вломиться к ней и удостовериться, что всё в порядке. Вот только понимаю, что такое варварское вторжение ни к чему хорошему не приведёт. Вдруг, она там душ принимает? Представляю, как горячие струи ласкают её нежную кожу, и ниже пояса обдаёт жаром. Сглатываю скопившуюся во рту слюну. Чёрт возьми! Как же хочется оказаться рядом!
Наконец, вода затихает. Ещё через пять минут щёлкает замок, и дверь открывается.
На пороге стоит Оленёнок. Влажные волосы прилипают к её телу. Она завёрнута в полотенце и аккуратно придерживает его на груди, глядя на нас со странным отчаянным блеском в глазах…
— Всё в порядке? — мой голос понижается, когда я оглядываю капельки воды на её плечах и ключицах.
— Да… — тихо шепчет, облизывая губы.
Кажется, она протрезвела. Стоит и смотрит на нас снизу вверх.
— Иди сюда, — Андрей касается её запястья и увлекает гостью в гостиную, предлагая сесть на диван. Мы с ним опускаемся по обе стороны от неё. От Олеси веет влагой и жаром распаренного тела. От осознания того, что под полотенцем она совершенно голенькая, член набухает ещё сильнее. Возбуждение долбит в висках, и соображать становится сложнее.
— Почему ты пошла в бар? — негромко спрашивает Андрей, продолжая держать её за запястье.
Олеся опускает взгляд и неловко пожимает плечами.
— Наверное, хотелось забыться… — шепчет негромко, пока её грудь высоко вздымается от каждого вздоха.
— Забыться от чего? — также тихо спрашиваю, пододвигаясь ближе.
Олеся нервно выдыхает, но отодвинуться не спешит. Она смотрит в пол, и будто о чём-то задумывается. Молчит пару минут, а потом выдаёт:
— Оказалось, отец врал мне. Он, и правда, виновен. Признался на последней встрече… И мне от этого очень больно…