Но сейчас именно он, повернувшись к огню спиной, стоял и сжимал подобранную где-то толстую ветку. Перед ним, полукольцом выстроились люди-псы и тыкали в его сторону острыми, длинными копьями, не давая выбраться из западни.

При виде нас расступились и Браакс кивнул мне на человека, который не хотел сдаваться и явно желал продать жизнь подороже.

– Ну что парень, иди к своему, вы порадовали нас тупостью и теперь пришла очередь покончить с вами.

Все это он говорил громко, на показ, а потом приблизился ко мне так близко, что я почувствовал вонючий запах из его пасти. Он понизил голос и прошептал так тихо, чтобы было слышно только мне:

– Ты будешь умирать очень долго и очень страшно, за то, что ты сделал.

По инерции задержал дыхание. Я переоценил способности псов и понял, что захват мной Браакса, был для них провалом.

– Иди, – снова повторил он, – а вот девчонка останется с нами.

Говорить, упрашивать и вообще думать в этот момент было лишним и неправильным. Я услышал нехорошие нотки в голосе, когда он сказал про Лою, поэтому закрыв рукавом левой руки нос, шагнул к нему и впечатал правый боковой в собачью морду. Его телохранители вместо того, чтобы помешать, попытались снова выдохнуть в мою сторону гнилым дыханием, но повалившееся тело вожака, заставило их броситься вперед и подхватить потерявшего сознание Браакса.

Я скинул куртку, не спеша снял футболку и повязав ее налицо, туго затянул неровный узел на затылке. Лоя подняла сброшенную одежду и встала за мою спину.

Одновременно, на меня бросилось несколько псов, но я уже знал их слабые места и просто ломал тонкие конечности лап, когда они пытались ко мне подобраться.

Некоторые из них быстро оценив ситуацию, вставали на четвереньки и бросались в ноги, пытаясь их прокусить. Это было хуже и мне приходилось постоянно приплясывать, чтобы уворачиваться от нацеленных на мои конечности зубов. Но вот появились воины псы. Они шли, раздвигая в стороны своих сородичей, несли дубины и знакомые длинные копья. Неожиданно Рикс, воспользовался ослаблением к нему внимания и бросился вперед, отбив несколько палок в сторону. От него шарахнулись, а он в свою очередь приложил парочку псов по головам, тем самым образовав небольшой проход, в который мы с Лоей тут же бросились. Его сразу закрыли телами подоспевшие воины, но мы успели и теперь стояли рядом, перед всей этой страшно орущей и завывающей массой мутантов.

Я почувствовал, как руку чуть выше локтя сжали. Лоя посмотрела на меня своими большими глазами и поднявшись на цыпочки, прижалась губами к моему уху:

– Я не боюсь. Я готова умереть с тобой.

Она опустилась и встала рядом, больше не прячась за спину.

Поддерживаемый с двух сторон своими телохранителями, к нам подходил Браакс.

Левая часть морды заметно опухла, а впадина от глаза, пугающе смотрела, казалось, прямо внутрь тебя. На этот раз он остановился на достаточно большом расстоянии. При его появлении, стая человекоподобных притихла, все смотрели на своего главаря и ждали что он скажет.

Почти физически я ощущал, как этот псевдо-человек, буквально пожирает меня не только глазом.

Кстати, – вдруг подумал я. А они вообще, людей-то едят? А если нет, то чем питаются?

Увлекшись этой мыслью, не сразу понял, чего там прохрипел Браакс.

Он тут же пролаялся и уже более отчетливо, возвысив голос повторил:

– Убить всех!

Девушка вздрогнула и тут увидел, что вождь сделал шаг назад, давая простор воинам.

Я завыл. Не так, как тогда на поляне перед схваткой с волкмутами. Это был вой души, несущийся ввысь и говоривший о сожалении, что не убил врага, мало пожил и так много не успел. В этом вое я выплескивал накопившуюся боль, пронизывая ей все пространство. В данный момент мне было наплевать на свою смерть и на псов стоящих вокруг. Я просто слился с воем. Сам превратился в этот поток, уходящий к далеким светилам, таким ярким на ночном небе, несмотря на горящие вокруг костры.

Неожиданно кто-то из толпы начал мне подвывать, его поддержали и вот уже чуть-ли не все племя затянуло вместе со мной странную песню, задрав свои головы вверх. И вдруг, это перекрыл далекий, мощный вой, который мгновенно заткнул глотки воющих псов.

В нем не ощущалось ничего человеческого, это был по-настоящему дикий и страшный призыв, пропитанный ненавистью, болью и одновременной жаждой сеять смерть.

– Заулы, – послышалось из толпы. – Не может быть. Никто и никогда не слышал их вой. – Это знак, – раздались голоса с другой стороны. – Нельзя трогать этих людей и этого волчонка. За них заступаются священные Заулы.

Я услышал Браакса, он попытался что-то возразить, но вдруг откуда-то из леса раздался новый вой.

– Волкмуты, – прокатилось по толпе.

– Лесные волки пришли защитить своего.

– Мы не будем убивать людей. – Их нельзя трогать.

Вероятно, оценив обстановку, вождь принял решение и я снова услышал его голос:

– Мы не убьем их, пусть посидят в яме, а утром решим, что с ними делать.

Это была победа, хоть маленькая, сохранившая нам жизни до утра, но победа. Сказать по правде, я не думал о том, чтобы остаться в живых. В момент, когда завыл от боли и отчаянья, мне показалось, что это был не я, точнее какая-то другая частичка меня, которая связывала с лесом невидимой, но живой нитью.

Нас отвели обратно в яму и мы не сопротивлялись. Всю дорогу племя шло молча. При свете факелов я видел на себе заинтересованные взгляды. Псы сменяли друг друга протискиваясь вперед, чтобы посмотреть на меня. От этого было не очень уютно, поэтому, когда нас аккуратно опустили на дно, стало даже легче, без пристального внимания этой человеко-собачьей массы. Оставшееся время мы провели практически молча. Лишь иногда перебрасвались короткими фразами, нарушая тишину, которая сгустилась вокруг нас, в ожидании приговора.