Лоя попыталась прервать его речь, но я мягко остановил готовое сорваться с ее губ возражение, тихонько дотронувшись до руки. Она посмотрела на меня, кивнула и мы продолжили слушать, так и не убрав соприкасающиеся пальцы.

– Мы нашли город, точнее небольшой городок, который зарос растительностью, но был почти не разрушен временем и войнами прошлого.

Рассказчик поднялся и начал чертить ногой на земле точки, изгибы и пересекающиеся между собой линии. Потом отошел подальше, вернулся, исправил и удовлетворенный посмотрел на нас.

Он начал объяснять как туда дойти, про ориентиры и знаки, по которым можно было найти путь в заброшенное место. Нам пришлось серьезно отнестись к его вопросам и чтобы не обидеть, отвечать на все то, что он пытался донести.

Наконец Рикс сел на землю и грустно улыбнувшись сказал:

– Сегодня я умру. Можете мне ничего не говорить, я знаю точно, так и будет.

Я и не пытался, а Лоя попробовала, но на все ее возражения он молчал, по-детски улыбался и смотрел на нее с какой-то грустью.

Я понимал, что Рикс решил умереть, а это значило одно, он действительно умрет. Он принял свою участь и смирился с ней, вот только у меня были на него другие планы. Я надеялся, если удастся пройти испытание, псы выполнят обещание и отпустят двоих из нас. Но в то же время, должен быть уверен, что рядом с Лоей окажется человек, который сможет о ней позаботиться.

– А как поступил бы твой брат?

Мои слова заставили вздрогнуть ушедшего в себя парня. Он посмотрел на меня, в его глазах мелькнуло осмысление. Рикс вскочил, затем снова опустился на землю и с какой-то радостной уверенностью произнес:

– Он бы боролся и обязательно постарался сделать все, чтобы выбраться отсюда. Постой, но откуда ты знаешь, что мы родные братья?

Я не был уверен, несмотря на их внешнее сходство, но все-таки рискнул и попал в точку и теперь человек, который еще несколько минут назад готов был проститься с жизнью без борьбы, сделает в память о брате максимально возможное, чтобы ее сохранить.

Все это время мы проговорили, пытаясь угадать разные варианты, по которым может пойти испытание. Главное, не дать Брааксу открыть рот в буквальном и переносном смысле слова. Говорит он весьма красноречиво. Человеческий язык знает отлично. Вероятно долго находился среди людей и уж точно не в качестве гостя.

Веревка напугала нас, неожиданно шлепнувшись о землю. На поверхности появилась знакомая морда молодого пса. В этот раз он смотрел на нас, а особенно на меня с каким-то благоговением. Я бы даже сказал, что с каким-то почтением, смешанным со страхом. Мы вылезли из ямы и встав друг за другом, в окружении воинов, пошли вперед.

– Как тебя зовут? – спросил я.

Он вытаращил глаза и быстро зыркнув на идущих воинов, тихо произнес:

– Агавр. Я не убивал ваш друг, это сделал Мазах, – а, я – он стукнул себя четырехпалым кулачком в шерстяную грудь, – Агавр.

– Я понял тебя Агавр и… спасибо, – негромко ответил ему.

Его глаза вылезли еще больше наружу, а морда приобрела неприятное выражение. Он снова с опаской глянул на впереди идущих и аккуратно, сделав ко мне шаг произнес:

– Навврр-р гаррвх, агга-ва.

Потом увидев мое недоумение, мотнул головой, попытался изобразить улыбку и перевел на человеческий:

– Бойся красного Заула.

Я хотел уточнить о чем он говорит, но тут обернулся один из сопровождающих и пришлось замолчать, чтобы не выдать нашего тюремщика.

Теперь не надо было лежать на песке, дабы ощущать его запах. Мне вообще казалось, что все чувства вдруг обострились. Я стал не только лучше слышать, видеть, но и за усилившимся биением сердца уловил новые, незнакомые свойства внутри себя. Стоя первый раз на арене, действительно понимал природу Заулов, но сейчас было по-другому. Браакс все-таки переплюнул самого себя. По его приказу убрали первые ряды со зрителями, а двух мутировавших исчадий он освободил от границ и они, медленно спрыгнув с небольшого возвышения окружавшего арену, приближались к нам. Я видел духов леса не менее ужасных, но эти мутанты состояли из плоти и получилось очень хорошо их рассмотреть. Вероятно, твари и сами чувствовали недоумение от того, что так далеко отошли от места, где они были прикованы неизвестной силой и все время оглядывались. Вождь находился на расстоянии, но я увидел в лапах вытянутый обруч, который он постоянно поглаживал. С его помощью или других каких фокусов, управлял мутантами или нет, но факт оставался фактом. Они его не трогали и слушали, а через несколько секунд, должны были разделаться с нами. Я подумал, что надо завыть, но мое внутреннее “я” молчало. Попытался настроиться на одну волну с Заулами, но меня постоянно дергала Лоя, что-то говорила и я чувствовал сбивающий ужас, исходящий от нее и Рикса. Бояться действительно было кого, точнее это было нечто.

Голые шеи вздулись словно капюшон над страшными мордами. Под кожей стало заметно, как бегают и исчезают крупные кровеносные сосуды. При их приближении стал сильнее ощущаться запах паленой шерсти. Шкура вблизи, не так освященная факелами казалась гораздо темнее. Было видно, она настолько плотная, что выступающие изнутри острые части не приносят ей никакого вреда. Грудная клетка, словно вросшая вглубь, поражала своей неестественностью. Казалось, что если под ней есть сердце, то ему просто негде там поместиться. Они замерли в нескольких метрах от нас и я увидел, что та особь которая стоит чуть сзади, имеет красноватый отлив шкуры. Вот и предупреждение Агавра, – подумалось мне, я даже удивился, что вспомнил имя молодого пса.