По длинному душному коридору, пропахшему формалином и хлоркой, мы прошли к облезлой двери, на которой висела табличка с надписью «Прозекторская».

За этой дверью нас встретил судмедэксперт, не посчитавший нужным представиться.

На двух массивных секционных столах посередине просторного помещения лежали, покрытые простынями, два тела. Одно нормального размера, а другое совсем маленькое.

«Неужели ребёнок? – снова пронеслась у меня в голове тревожная мысль. – Но тогда…»

Я не знал, что значит это моё «тогда». Просто странным виделось соседство предполагаемого Ильи и этого малыша. Или второе тело никак не связано с первым?

– Вы готовы? – спросил Дымов, пристально всматриваясь в моё лицо.

– Да.

Капитан кивнул головой, подавая знак судмедэксперту.

Тот привычным движением откинул простыню, и от неожиданности я отпрянул назад, едва удержавшись на подкосившихся ногах.

Передо мной лежало тело Марины.

С трудом совладав с собой, я выбежал в коридор и присел на первую же скамью, попавшуюся мне на пути. Мёртвое лицо Марины продолжало стоять у меня перед глазами. Я машинально махнул рукой, словно хотел смахнуть со стола фотографию.

Вслед за мной вышел и Дымов.

Он сел справа от меня и тяжело вздохнул.

– Можете сказать, кто это? – по-прежнему спокойным голосом просипел он.

– Марина.

– Марина? А фамилия её вам известна?

– Худякова.

– Марина Худякова, – повторил Дымов. – Каким образом она была связана с ЦУАБом?

– А вы не знаете?

– Нет. Иначе зачем бы я стал спрашивать? Лицо прогнали по базам. Ни в одном из филиалов такая не числилась. Откуда вы её знали?

– Она – мой ангел. Была… ангелом. Что с ней? Хронокапсула?

– Да.

– Сколько времени мертва?

– Как минимум неделю.

Я уткнулся лицом в ладони и покачал головой.

– А другое тело? Собака?

– Можно сказать и так. Вы и с собакой знакомы?

– Это был её фамильяр. А с ней что?

– Погибла от истощения. Вы были близки? С Мариной.

– Да. Очень близки.

– Сочувствую. – Из уст Дымова это прозвучало искренне. – А вы ожидали увидеть кого-то другого? Вы спрашивали о мужчине.

– Думал, что это Илья.

Капитан напрягся и внимательно на меня посмотрел.

– Когда вы последний раз виделись с Ильёй? – спросил он.

– Давно. Сейчас кажется, что в другой жизни. Вам что-нибудь известно о нём?

– Вы же понимаете, – тихо промолвил Дымов, – что при всём желании я не могу делиться с вами такой информацией. Я и так слишком много уже сказал.

– Но он хотя бы жив? Это вы можете сказать?

– Хотелось бы, – словно для самого себя произнёс капитан. – Значит, в последние дни после вашего возвращения он с вами никаким образом не связывался?

– Нет.

Я заметил, что Дымову хочется сказать что-то ещё, что-то очень важное и даже, может быть, имеющее прямое отношение к Илье. Но он молчал, с каждой секундой всё больше хмурясь.

– С вами захочет поговорить майор Лебедев.

– Это кто?

– Мой шеф.

– И что ему нужно? Кажется, я сказал всё, что знаю.

– Это по другому вопросу. Сами доберётесь до нашей конторы или подвезти?

– Сам. И… спасибо за сочувствие. Я могу идти?

– Разумеется, – сказал Дымов и встал, протягивая на прощание руку. – Будьте осторожны, Алексей, – добавил он. – И удачи в новой реальности.

Я не совсем уловил смысл последней его фразы, но всё же сказал «спасибо», пожал руку и направился к выходу, чувствуя на своей спине пристальный взгляд капитана.

А Дымов в этот момент снова погрузился в воспоминания. В ту их часть, где заканчивалась история с Кристаллом. Сам он при этом уже не присутствовал, но о проведённой без него операции знал всё в мельчайших подробностях.

Точка в поисках была поставлена в две тысячи двадцать четвёртом. Операцию по захвату Универсума готовили целых три года, при этом потребовалось подключить международные структуры, поскольку действовать предстояло на территории другой страны.

От прерывателей, посылаемых в две тысячи двадцать седьмой и внедряемых в среду строителей и инженеров, было известно, что центром управления Купола служила постройка, затерянная на Корсике. В шести километрах на запад от Аяччо, в лесах, зажатый между двух скал, располагался просторный дом. Если идти от него ещё дальше на запад, то через три километра упрёшься в пляж Де Севани, малолюдный и вполне пригодный для того, чтобы без особых помех отдохнуть небольшой компанией.

Дом этот, не заметный ни с какой стороны, на вид хотя и вполне обыкновенный для курортной Корсики, внутри всё же имел очень много особенностей, которые неискушённому гостю могли показаться не только неуместными, но и в какой-то степени фантастическими. В самом его центре, окружённый причудливого вида стеклянными перегородками, располагался круглый зал, в середине которого будто висел в воздухе такой же круглый стол, настолько чёрный, что, казалось, поглощал собою весь свет, льющийся из-за фасадных окон и тысячекратно отражённый теми самыми перегородками. Равномерно по периметру стола были намертво вкручены в пол не менее причудливые кресла. Из столешницы к потолку конусообразно тянулись пять металлических стержней, а сам потолок больше походил на огромную линзу, слегка тонированную, но всё же позволяющую увидеть небо. Такие же стержни тянулись от столешницы вниз и уходили глубоко в землю.