Я не могу ответить на этот вопрос. Не могу.

Я протягиваю руку и нащупываю дверную ручку, изо всех сил вырываясь в коридор, взгляд Дина прожигает мне спину, пока я не поворачиваюсь в конце больничного коридора и не срываюсь на бег, слезы текут по моим щекам.

Глава 7

Дин

Я не знаю, что делать. Не знаю, как удержаться от того, чтобы не последовать за Шарлоттой, поэтому я иду на крышу и плаваю. Мои руки бьют по воде, создавая течение благодаря настойчивой инерции моего тела. Я плаваю так долго, что мышцы начинают ныть, в горле першит от тяжелого дыхания. Но ничто, ничто не может избавить меня от паники. Или воспоминания о предательстве, отразившиеся на ее лице. Ее потеря веры в меня.

И она имела полное право.

Она имела полное гребаное право бросить меня — это самая горькая пилюля, которую можно проглотить.

Я не собираюсь позволять ей уйти, но ее действия были оправданы. Теперь я вижу это с некоторой отстраненностью и абсолютной ясностью, которая приходит, когда у человека вырывают сердце из груди. Одна из многих миллионов причин, по которым я влюблен в Шарлотту, — это ее проницательность. Ее интеллект. И все же я почему-то думал, что мне сойдет с рук потакать ей. Позволяя ей играть в то, что я считал труднодоступным, пока она, наконец, не сдалась и не позволила мне поддержать ее. Как глупо с моей стороны.

Я стал именно таким врачом, каким клялся никогда не быть.

У меня действительно комплекс Бога, не так ли?

На протяжении всего обучения и моего прихода в хирургию я, молча, посмеивался над высокомерием своих коллег. Их превосходство было превзойдено только моим отцом и его современниками. Их эго было огромным. Они никогда не могли признать, что совершают ошибки. Я сказал себе, что никогда не буду таким, как они. Что я буду рассматривать каждый случай индивидуально, что я сохраню свою скромность. Все это время я думал, что так и есть. Но я ошибался.

Я думал, что знаю, что лучше для Шарлотты. Даже больше, чем она.

Я не буду тревожить ее. Я даже не могу трезво мыслить в течение дня, если у меня нет плана увидеть ее, прикоснуться к ней, услышать ее голос ночью. Как бы то ни было, если я хочу, чтобы она была счастлива со мной, я… я думаю, мне нужно измениться. Я должен быть мужчиной, которому комфортно, когда его упрямая девушка делает все по-своему. Даже если это означает, что она убирает дома по ночам, чтобы сэкономить деньги, что, честно говоря, может убить меня. Это благородная профессия, но я просто сойду с ума, увидев ее измученной. Еле сводя концы с концами, когда я могу так легко исправить ситуацию.

Тем не менее, это то, чего хочет Шарлотта.

Я притворился, что принимаю ее условия для отношений, и эта самонадеянная ошибка оставила меня ни с чем. Без нее. Одиноким. Так что теперь пришло время вложить мои деньги туда, куда я их вкладываю. Выбора нет. Нет другого способа удержать человека, который наполняет мои легкие воздухом, придает целеустремленность моим шагам. Девушка, которая заставляет меня гореть двадцать четыре часа в сутки.

Черт возьми, как я могу уже скучать по ней до боли?

Мои ребра вот-вот треснут.

Я останавливаюсь на краю бассейна и скрещиваю руки на выступе, мои бока вздымаются от напряжения. Прошло два часа с тех пор, как она вышла из моего кабинета, и у меня раскалывается голова. Я чувствую тошноту. Как будто мое сердце бросили в машину для колки дров. Прошло ли достаточно, чтобы она поняла, что я совершил ошибку, но что я никуда не денусь? Скорее всего, нет. Она, наверное, все еще чертовски зла, но я больше не могу этого выносить. Моя судьба висит на волоске, и не в моем характере сидеть, сложа руки и позволять событиям плыть по течению. Быть пассивным.

Но я появляюсь не с пустыми руками. Да. Я удваиваю ставку.

Она бросает меня? Я сделаю предложение.

Потому что там, где дело касается этой девушки, логика отсутствует. То, как я ее люблю, невозможно аргументировать или кратко объяснить. Это необъезженный жеребец, который мчится по открытому полю без надежды быть пойманным. Я просто должен молиться изо всех сил, чтобы она почувствовала хоть каплю этой неразбавленной одержимости. Я просто должен надеяться, что она даст мне еще один шанс оправдать ее ожидания. Я не подведу ее снова. Я отказываюсь. Но могу ли я заставить ее поверить в это?

Шарлотта

Я вхожу в парадную дверь своей квартиры, мои ноги весят по две тонны каждая. Как только я закрываю ее за собой, прислоняюсь к ней спиной и сползаю на пол, тупо глядя перед собой.

Всю дорогу домой я была как призрак. Прозрачное, медленно движущееся образование, просто преследующее систему общественного транспорта Чикаго.

Каждые несколько секунд мне приходится протягивать руку и дотрагиваться до горла, чтобы убедиться, что дыра, которую я там чувствую, ненастоящая. Как и та, что у меня в груди. Я чувствую только пулевые ранения, их не видно. Эта боль. Я не могу с этим справиться. Люди на самом деле не могут выжить, когда в их венах столько боли, не так ли?