— Дура ты, это барон наш, — рявкнул на нее староста, вставая рядом со мной. Я только усмехнулся и оставил их выяснять отношения, направляясь сразу в кабинет Огурцова.

Внутри здания стоял неприятный запах гниения. Это не слишком мне понравилось, и явно говорило о том, что последствия заточения оказались гораздо серьезнее, нежели хотел показать мне староста. Огурцов сидел за столом, пролистывая одну из книг, которыми было завалено его рабочее место. Он раздраженно захлопнул ее, отшвырнув, только после этого поднял голову на своего посетителя.

— Доброе утро, правда, как понимаю, для вас оно таковым не является, — проговорил я, заходя внутрь и закрывая двери. — Рассказывай, что у вас тут происходит.

— Я не ожидал, что вы приедете лично и решите заняться нашей проблемой. — Немного растерянно проговорил он. — Хороших новостей, увы, нет, — развел он руки в сторону, вставая на ноги, но я махнул рукой, чтобы он не отвлекался на приветственные церемонии. Сам я сел на вполне удобный диванчик, готовясь слушать. — У меня сейчас в клинике девяносто восемь человек, и все в тяжелом состоянии. Длительное воздействие яда быкоглава и торможение всех обменных процессов в организме заточенных людей не прошло бесследно. Изначально все было хорошо, но сегодня в ночь у всех моих пациентов начался процесс разложения тканей, и пока мы не можем их стабилизировать, — хмуро проговорил он, пиная упавшую со стола толстенную книгу. — Да и ближайшие лечебницы помочь ничем не могут. Можно было попробовать созвониться с Новосибирском, но это очень далеко, и мы элементарно ничего не успеем. Не все можно вылечить магией жизни, даже если действовать ей напрямую, — поморщился он.

— И вы не знаете никаких способов, чтобы убрать последствия этого яда? — решил уточнить я, пристально глядя на главного целителя моей клиники.

— Нет, способ, конечно, есть. Можно применить закалённое противоядие жидкого пламени. Я однажды имел дело с подобными случаем, оно успешно справилось. Вот только, хоть состав зелья мне и известен, но его, увы, в настоящих условиях приготовить невозможно. В наличии у нас имеется только часть ингредиентов, остальные довольно редкие и дорогие. Поэтому, сейчас, мы можем только уменьшить боль и дать родственникам проститься, — вздохнул он. — Пойдемте, вы же сам маг жизни, вам проще увидеть, может, у вас возникнут какие-нибудь идеи на этот счет.

Он указал рукой на дверь и первым вышел из кабинета. Мы прошли в ближайшую палату, все четыре койки которой были заняты, но только возле одной сидела женщина на стуле, держа за руку мальчика лет семи, который о чем-то довольно бойко ей рассказывал. Она через силу улыбалась его словам, не переставая гладить по непослушным слипшимся от пота волосам.

Увидев нас, она быстро встала со стула и отошла, прижимая руку к груди, глядя на нас умоляющим полным надежды взглядом. Ненавижу, когда пытаются так на меня давить, но тут ее чувства все же были искренними, потому как она не знала, кто я такой и чем могу в этой ситуации помочь. Я сел на освободившийся стул и посмотрел на парня, который, нахмурившись, оглядывал меня с ног до головы.

— Ну, и как тебя зовут, малец? — спросил я в то время, когда Огурцов поднял одеяло, которым был укрыт ребенок. Все тело его было покрыто глубокими язвами, которые местами вскрывались, выделяя какую-то черную слизь. Истинное зрение тоже не показывало ничего хорошего. Энергетические каналы были разорваны, а все внутренности словно разлагались изнутри.

— Тимофей, — проговорил он. — А вас?

— А меня Константин зовут, как себя чувствуешь? — я послал довольно мощный поток магии жизни через его руку, которую взял в свою. Парень только вздрогнул, но руку не выдернул.

— Хорошо, только сонливость какая-то, — поморщился он. — А вы тот человек, который нас спас, да? Его тоже Константином зовут, мне дед сказал. Я даже поверить не могу, что столько лет был в камень замурованным, словно глаза закрыл, и вот меня разбудили, у меня бывает такое, когда устану сильно, а утром рано меня мама будит, — протараторил он, не сводя с меня взгляда полного любопытства.

Магия жизни действительно не работала. Я смотрел, как мои изумрудные нити, соприкасаясь с поврежденными участками, начинают угасать и буквально растворяться в теле мальчика, не принося никакого результата. Скверно. Вот уж, действительно, беда.

— Так поспи, проснешься и все заживет, — встал я со стула, улыбнувшись парню.

— А вы так и не ответили, вы тот самый да? — подпрыгнул в кровати парнишка, буквально пожирая меня взглядом. — А вы расскажете, как чудище победили? Дед молчит, говорит, не видел ничего толком.

— Вот поправишься, и я тебе все расскажу. Обещаю. — Ответил я, выходя из палаты, едва сдерживаясь, чтобы не прибить старосту, молчавшего до последнего, ну и Огурцова огреть чем-нибудь тяжелым не помешало, который стоял все это время тихо у меня за спиной. Я даже вздрогнул от неожиданности, когда с ним столкнулся. Ведь даже не слышал, как он подошел, что было для меня совершенно не характерно.

— Знаешь, Огурцов, так подкрадываться к аристократу, довольно небезопасно с твоей стороны. — Усмехнулся я, вернувшись в кабинет. Тот только развел руки в стороны, хитро прищурившись, и сел в свое кресло. — Ладно, говори, что нужно для противоядия? — ровно спросил я, продумывая в голове варианты. Это, как ни крути, люди моего баронства, которых сюзерен должен защищать, тем более, это тот небольшой костяк единственного поселения, оставшегося здесь. Да и, чисто по-человечески, помочь все же следовало.