— Это странно, и это точно артефакт, созданный человеком, — тихо произнес Шмелев, вызывая раздавшимся эхом небольшую вибрацию в открытых камнях. — И эта жидкость — расплавленный хризолит. Ты вообще можешь представить, какая должна быть температура и длительность воздействия, чтобы расплавить камень в такое состоянии и нарушить его структуру таким образом, чтобы он не затвердевал? — посмотрел он на меня недоумевающим взглядом. Выглядел он слегка потерянным, но тем не менее собранным. — Я могу ошибаться, но магический огонь не может создать подобную температуру. Только пламя дракона с четвертого уровня, и то при длительном воздействии.

— Пламя огнедемона должно справиться, — тихо проговорил я, вспоминая, как человеческое тело под воздействием их пламени за секунду превращается в пепел.

Он внимательно на меня посмотрел, после чего резко сорвался с места, начиная осматривать стены пещеры, пол, прикасаясь ко всем неровностям породы.

— Что ты делаешь? — поинтересовался я, подходя к нему ближе.

— Тут точно должен быть где-то спуск. Своим основанием артефакт уходит вниз, собственно, как и излишки образовавшейся жидкость тоже куда-то деваются. Ни одной капли на полу я не видел, а резервуар полон до краев. Да и ощущения какие-то, не знаю, что-то в этом месте не так, — тряхнул он головой.

Активировав истинное зрение, я начал осматриваться. Доля логики в словах Шмелева была, поэтому стоило проверить все более тщательно. Когда я обошел пещеру по периметру несколько раз, только тогда заметил едва заметное свечение на полу окружающее монолит. Обычное зрение это сияние не воспринимало, поэтому я решительно подошел к артефакту, проводя рукой по едва заметной зеленоватой полосе, оказавшейся простым тонким плетением всего лишь с одной точкой воздействия. Эта точка располагалась сразу же на месте выемки замка для родового перстня, которую я изначально воспринял, как скол в неровном каменном полу. Достав иглу, я разрушил заклинание, тут же отпрыгнув от артефакта.

— Нашел, — позвал я Шмелева, но он и сам уже почувствовал, что пол пошел в небольшое движение. Я ожидал, что проход откроется непосредственно в месте плетения, поэтому разъехавшиеся в разные стороны плиты, не затрагивающие основание монолита, стали неожиданностью.

Мы полетели вниз. Активировав печать вознесения буквально в метре от пола, я плавно приземлился, не решаясь сходить с воздушной подушки. Везде стоял тошнотворных запах тлена, гари и разложения. Шмелев так же завис в воздухе рядом со мной, пуская вверх несколько белых шаров, которые тут же осветили полностью огромное помещение, гораздо больше той пещеры наверху.

— Какого…

Дядя не договорил, хотя я был полностью с ним согласен. Мы зависли буквально в нескольких сантиметрах над грудой выбеленных костей. Я начал осматриваться, но тут же замер, встретившись взглядом зеленых глаз молодой девушки, которая вжималась в стену и закрыла рот грязной ладонью, чтобы заглушить испуганный вскрик, вырвавшийся у нее при нашем появлении.

Оглядевшись, я поморщился, не понимая, чем именно являлось это место. Возможно, это была какая-та тюрьма или какое-то другое место заточения, по крайней мере большие железные клетки, расставленные возле стен, говорили именно об этом. Кроме того, в некоторых из них до сих пор оставались разлагающиеся тела монстров.

Рядом с нами находился труп гигантского рогатого ежа. Длинные белоснежные иглы которого до сих пор буквально искрились на свету, чем привлекали внимание. Макра внутри него, конечно, уже не было, да и судя по тому, что от плоти остались лишь небольшие кусочки, покрывающие скелет, пролежал он здесь довольно долго. Подробно рассматривать другие останки монстров я не стал, лишь окинул пещеру истинным зрением, отмечая, что все трупы находятся примерно в одном состоянии. Зато стены пещеры просто пестрили от разнообразных заклинаний. Так что к стенам, цепям и клеткам лучше было не прикасаться, о чем я незамедлительно сообщил Шмелеву. Тот только сосредоточенно кивнул, продолжая осматриваться. Прислушавшись, я не смог услышать никаких посторонних звуков, лишь едва слышимые всхлипы и тяжелое прерывистое дыхание девушки, которая все еще не сводила с нас своего пристального взгляда.

Я медленно облетел останки, выбирая наиболее чистое место для приземления, и сошел с воздушной подушки в нескольких шагах от девушки.

— Осторожно! Она не человек, — тихо проговорил Шмелев, опускаясь рядом со мной.

— Я знаю, — кивнул я, разглядывая девчонку и делая к ней медленный шаг. Дядя пытался меня остановить, положив руку мне на плечо, но довольно быстро ее убрал, давая мне возможность первым вступить с ней в контакт.

Она была огнедемоном. Макры в ее теле были точно такими же, какие я видел в свое время у Тины, да и располагались они в тех же местах. Девушка была ослаблена. Кристаллы слабо светились, испуская едва уловимый свет. Видимо, они уже с трудом справлялись с тем, чтобы поддерживать в существе жизнь. Одета она была в какое-то грязное разорванное тряпье, а все тело было покрыто шрамами, синяками и запекшейся кровью вперемешку с копотью и грязью. Кто бы не держал ее в этом месте и как долго, но приходил ее навещать довольно часто. Ее руки и ноги были скованны массивными металлическими кандалами, цепи от которых шли к длинным металлическим штырям, торчащими из стены. Нужно быть осторожным, владелец этой средневековой пыточной мог явиться в любое время. Тошнотворный запах разложения исходил от туши огнедемона, которая лежала на полу рядом с ней и занимала большую часть пространства пещеры. Только по размерам он уступал видимым мне ранее его сородичам. Возможно это из-за того, что большая часть шкуры отсутствовала, как и лапы, которые были отсечены от тела ровным срезом. Макров внутри тела не было, собственно, как и зубов, мозга и практически всех внутренних органов. Судя по всему, охотник знал свое дело, и ему точно было известно, какие части тела огнедемона были ценны, и как их можно было извлечь без особых проблем.

— Успокойся. Я не причиню тебе вреда, — тихо проговорил я, приблизившись еще на один шаг. — Ты меня понимаешь?

Она неуверенно кивнула, глядя на меня немигающим взглядом изумрудных глаз. Ее зрачок стал вертикальным, а сама девушка дрожала крупной дрожью.

— Меня зовут Костя, — я подошел к ней вплотную и осторожно сел на корточки, не теряя с ней зрительного контакта. — А тебя как?

— Лия, — тихо произнесла она, тут же зажмурившись, словно ожидая от меня удара за то, что она осмелилась ответить. Я резко обернулся, глядя на встрепенувшегося Шмелева, который так же, как и я, не ожидал того, что она заговорит с нами, а не будет общаться при помощи мыслеобразов, как до этого Тина.