Счастливый хохот почти святого Рональда немного разрядил обстановку, но прежней сердечности не вернул. Посиделки как-то внезапно закончились. Призраки заторопились по делам, живым пора было готовиться ко сну.

– Не обижайся на леди Матильду, – Елена Павловна прижалась к мужу.
– Для нее это слишком болезненный вопрос.

– А для тебя? – испытующе посмотрел Арвэль.

– Теперь уже нет, – лукаво улыбнулась она, - вспоминая свадьбу соперницы. – Только знаешь... – Елена Павловна замолчала, не в силах закончить фразу.

– Эли, говори раз начала, – Балеарский не сводил глаз со своей леди.

– Этот мальчик, ему ведь так и не дали имя, – горячо заговорила она.
– Он не нужен ни отцу, ни матери. Вэль, давай заберем его к себе. Ну что ты смеешься?!

– Не дерись, – ахнул получивший ощутимый тычок Арвэль. – Я смеюсь не над тобой.

– Над собой?
– недоверчиво прищурилась Ласточка.

– Я просто радуюсь, – Вэль был на редкость благодушен.
– Бери мальца, давай ему имя, делай, что хочешь.

– Так ты не против? – пискнув как девчонка, она кинулась обниматься. – Какой же ты замечательный. Самый лучший, самый любимый, самый красивый.

– Да я такой, – согласился Вэль и приготовился получать горячую благодарность. Увы, измученная событиями последних дней жена уже спала. – Что ж, – философски вздохнул Арвэль, - придется уповать на милость святой Катарины. Сегодня ее славят молодожены, а завтра мы.

Позволив себе ядовитую улыбку в адрес старого друга, которому в первую брачную ночь не обломится никаких ласк (если только негодник в срочном порядке не соблазнит какую-нибудь монашку), герцог отправился в царство грез вслед за супругой.

– Ты сегодня такой сияющий, – заметила леди Рэдклиф во время завтрака.
– Радуешься за друга?

– Тетушка, я верю в Корка, – невпопад ответил Вэль и мальчишечки улыбнулся. – Он справится.

– Тогда чем же, уж прости за любопытство, вызвана твоя радость? – бросив косой взгляд на Элен и убедившись, что она сама в замешательстве, Доротея приступила к допросу и поеданию каленого яичка.

– Как? – поразился Балеарский. – Неужели вы забыли, что сегодня мы с Элен будем славить святую Катарину.

– Ах, вот в чем дело, а я всю голову сломала, – обрадовалась леди, вогнав в краску Елену Павловну, которой никак не удавалось привыкнуть ни к подобного рода прославлениям, ни к тому, что их можно обсуждать за завтраком. Для нее это по-прежнему оставалось диким.

– Как себя чувствую молодые? – смущенная Ласточка поспешила перевести беседу в более мирное русло.

– Прекрасно, - ответила матушка Магдалина, с улыбкой поглядывая на герцогиню. Для нее не осталось тайной состояние молодой женщины. Скромность герцогини импонировала монахине. – Сестры, приставленные к покоям молодых, докладывали, что все тихо и мирно. Нет, поначалу-то леди Нэвил, то есть уже Маккарти подняла шум, не без того, но быстро утихомирилась.

– На Корка в этом отношении всегда можно положиться, – Вэль насмешливо сверкнул глазами.

– Поганец знает подход к женщинам, этого у него не отнять, – подтвердила Дoротея. – Одно слово - дамский угодник.

– Два, - машинально поправила настоятельница.

– Что? – не поняла леди Рэдклиф.

– Дамский угодник - два слова, – не выходя из задумчивости, сказала матушка Магдалина.

– Кхм, да, - с неудовольствием посмотрела на монахиню Доротея. – А как там мальчик? Как он себя чувствует? Какое имя ему нарекли? Или бедолага по-прежнему безымянный?

– Сколько вопросов, – рассмеялся Балеарский - Но я готов ответить.

– Так изволь, – тетушке надоел бесполезный треп.

– В самом деле, Вэль, - присоединилась к родственницe Елена Павловна. – Мне тоже интересно. Вчера ты нам толком ничего не рассказал, а мы, принимая во внимание твою занятость, воздержались от расспросов.

– Да-да, – на секунду вынырнула из задумчивости настоятельница.
– Мы умираем от любопытства.

– Ваше терпение должно быть вознаграждено. Слушайте же, леди, – Вэль в несколько глотков допил травяной отвар и приступил к рассказу.

Начал его светлость с благодарности жене. Ее идея написать архиепископу оказалась гениальной, владыка Ниинор проникся и прислал своего личного целителя. Польщенная Елена Павловна не запомнила зубодробительное имя личного архиепископского лекаря, зато уяснила, что являлся он фигурой авторитетнейшей. Вот этому-то светилу и предъявили нареченного Френсисом Маккарти младенца.

– Хорошее имя, звучное, – одобрила Доротея, и дамы ее поддержали.

Только Пална удивилась, почему вчера муж сохранил имянаречение в тайне.