Шрифт:
— Да не хочу я ехать на ваше море!
— Положим, море пока не совсем наше, — засмеялся отец, — но отдохнуть тебе надо. Мы с матерью тысчонку-другую тебе подкинем, что-то на работе получишь…
— Это папа только говорит — тысчонку, а на самом деле он понимает, что для нормального отдыха нужно гораздо больше, — встряла Вика. — А я за твоей квартирой присмотрю.
— Еще чего, — не согласилась мать, — тебе только позволь…
— Ладно, я уже давно совершеннолетняя. Пьяных оргий обещаю не устраивать… Лучше скажи, Маринка, в чем ты на море ехать собираешься?
Марина вообще-то еще и не собиралась, но сестра всегда умела ее так с ходу втянуть в разговор и в немедленное осуществление своих идей, что о возражениях и забывалось.
— Как это в чем? У меня куча летних платьев. А купальник, еще мамой купленный, гэдээровский, до сих пор цел…
Что поделаешь, нельзя в одночасье отказаться от многолетних привычек.
— Так я и думала, — шутливо простонала Вика, — а босоножек из лыка с двенадцатого века у тебя не сохранилось?
— Как говорит мой сын, меня тогда еще в живых не было! А то бы непременно в шкафу лежали.
Теперь, оказывается, Марина вполне спокойно может подшучивать сама над собой. Неужели жизненные неурядицы так меняют человека?
— Скажи, — продолжала допытываться Вика, когда они остались вдвоем у нее в комнате, а родители удалились вместе на кухню — они привыкли так общаться: мама моет посуду, а отец курит у форточки, — у тебя деньги есть?
— Зарплату я почти не расходовала, и отпускные мне начислили, только сейчас мне получать их не хотелось бы… Кстати, ты не отнесешь ко мне на работу больничный лист и заявление на отпуск?
— Отнесу, чего же.
— И придумай там что-нибудь. Ну, что я похудела или подурнела после болезни, потому и стесняюсь.
— Не волнуйся, придумаю. Ты же знаешь, мне это — тьфу! Так как насчет денег? Я спрашиваю про нормальные деньги, — про сбережения, понятно?
Марина помедлила, соображая.
— У Михаила есть сберкнижка, а дома… Разве что деньги, которые я откладывала ему на японские часы. Он все мечтал. Дорогущие. Я хотела подарить на тридцать пять лет.
— Перебьется, — распорядилась Вика. — Любовница подарит. Тетя Таня.
Что-то на мгновение сжало сердце Марины — теперь и Вика знает имя его любовницы, — но она приказала себе: «Прекрати! Все это в прошлом». Ей и в самом деле стало легче. Хорошо бы научиться вот так снимать все стрессы — прикрикнуть на свое стонущее второе «я», и все в порядке.
— Ты откуда знаешь?
— Земля слухом полнится… Юрка успел бабушке рассказать. — Она прикрикнула на сестру: — Привыкай! Чем скорее переболеешь, тем лучше. Это называется шокотерапия. Кстати, помнишь, реклама: девчонка смотрит на красивого парня, потом глаза вниз опускает, а у него вместо ног лошадиные копыта, кентавр, значит. По-нашему — это шок!
— Что-то я не пойму. Ты мне советуешь на море кентавра присмотреть?
— Наоборот, советую глаза вниз опускать. Вдруг у него копыта.
— Ну, сестра, твои намеки по меньшей мере странные. Смотри вниз! Имеешь в виду — на то, что ниже пояса? Скажешь тоже.
— Пошлячка! — рассмеялась довольная Вика. — Знаешь, а у тебя уже получается.
— Что именно?
— Юмор на современный манер!
Глава 5
Загоревшаяся идеей Вика — это тайфун, цунами, извержение вулкана. Вчера посадила Марину на маршрутку — домой сестру провожала, — а сегодня чуть свет примчалась:
— Вставай, мы с тобой идем на барахолку!
— Они так рано начинают работать? — удивилась Марина; одна ее знакомая говорила, что раньше девяти на «толчке» делать нечего.
— Сейчас половина восьмого, так? Сорок минут тебе на сборы: душ, косметика, то да се…
— Ты же знаешь, я не пользуюсь косметикой, — запротестовала Марина. Но тут же вспомнила, что не далее как вчера она накрасилась, и даже с удовольствием.
— Не поль-зо-ва-лась, — раздельно произнесла сестра. — Но смогла же вчера выглядеть как человек. Правда, тени выбрала не те и накрасила по старинке, все равно, это шаг вперед. Сегодня воспользуешься косметикой под моим руководством. Я лично тебя нарисую.
— Спасибо, мама с папой меня давно нарисовали.
— Мама с папой делали тебя в советское время, а тогда с красками была напряженка! — отпарировала эта хулиганка. — И потом, они сделали заготовку, так называемый полуфабрикат, а шлифовка женщины происходит в течение жизни. Иди в душ. Принимай контрастный. Надеюсь, ты знаешь, что это такое? Горячий — холодный, горячий — холодный. Закончишь холодным.
— Так холодно же, — поежилась Марина.
— Ни фига себе, на улице плюс двадцать пять.