Кимитакэ хмыкнул.

Это что, приглашение на свидание?

Скорее всего - нет.

В 18:00 Кимитакэ, как ему казалось, уже целую вечность переступал ногами на платформе Вакамацу-Кавада. Солнце стояло по-летнему высоко и до вечерних сумерек было ещё далеко.

Хотя до конца рабочего дня оставалось два часа, на платформе постоянно толпились люди. Студенты, солдаты, рабочие, школьники, суровые старушки с повязками Ассоциации соседей, а один раз даже прошёл монах с огромным гроссбухом. Монах выглядил таким серьёзный, что казалось, у него в гроссбухе были записаны пороки и добродетели всего города.

Кимитакэ смотрел на прохожих, невольно запоминая самые колоритные типажи и размышлял, какое всё-таки остроумное изобретение - униформа. В ней даже мусорщик выглядит важным работником на своём месте. А ведь по умолчанию человек - жалок. Мы не в Древней Греции и в наше время редко встретишь человека, который даже голым выглядел великолепно, как античная статуя…

Кимитакэ так плотно задумался о статуях, что и не заметил, как к нему подошёл незнакомый, очень высокий европеец в когда-то дорогом, а теперь просто старом пальто и широкополой шляпе.

На вид ему было лет сорок. Волосы европейца должны были изображать ту же причёску, что и у Юкио, но вместо этого стояли торчком. А густо-чёрные усы и борода были подстрижены у корней, так, что казались нарисованными тушью.

– Это ты Кимитакэ?- спросил он по-немецки. И посмотрел на школьника с плохо скрытой надеждой.

– Да, это я,- ответил Кимитакэ, как умел. У них в школе было два иностранных языка: немецкий, чтобы учиться у союзников и английский - чтобы допрашивать врагов. Китайским не занимались. Учителя говорили, что в Китае хватает добровольных предателей.

– Замечательно, что ты говоришь по-немецки. Ваш хитрый язык мне никак не даётся. Меня зовут Хаим Леви, я тот самый учитель, про который тебе рассказывала Ёко. Мне пришлось уехать из Германии, но ваш хитрый язык упорно мне не поддаётся.

Интересно, чему он собирается меня учить?- подумал Кимитакэ. Но спросил другое:

– Почему вы хотели со мной встретиться?

– Мне нужна твоя помощь. Но я не могу говорить об этом здесь, на трамвайной остановке. Даже по-немецки.

Они спустились на улицу и пошли куда-то вглубь переулков.

– Так в чём я должен вам помочь?- спросил Кимитакэ. Почему-то говорить по-немецки на ходу было сложнее.

– Для начала - с чтением. Ёко сказала, что У вас тут куча мест, я вижу, где можно поесть. Но чем кормят - всегда написано от руки и коряво. Я разбираю ваши иероглифы, насколько вообще это возможно для иностранца, - но эти каракули прочитать не могу. Это они нарочно так делают, чтобы иностранцы не объедали японский народ.

– Этим они просто показывают, что кухня - от души и домашняя. Я вам всё переведу, понимать их - дело привычки. Некоторые ещё оригинальничают, с хэнтайганой пишут…

– Что за хэнтайгана?

– Это очень сложная штука - но к счастью, изучать вам её не потребуется. Я всё переведу.

– Но я бы хотел это изучить. Это полезно, когда тут живёшь.

– Не надо беспокоиться. Пока нормирование не ввели, в Токио будут делать лапшу и делать всё, чтобы её продать. Даже иностранцу. Даже если он вообще на нашем языке не говорит.

– Да, вы, японцы, даже не представляете, насколько вы превзошли европейцев в некоторых областях. До тех пор, пока я не увидел Токио, я даже представить себе не мог, что такой большой город может быть таким чистым.

– Это просто потому, что мы всегда следуем правилам,- отозвался Кимитакэ,- Таков наш обычай с самых древних времён. У нас в стране всё устроено, как в армии - есть устав, есть приказ, есть старший по званию, есть младший. Незанятый чем-то младший по званию - может что-нибудь устроить, поэтому всех загружают работой. Поэтому у нас такие грозные армия и флот и поэтому они настолько непобедимы.

– С этим придётся согласится. Порядок, который у вас установился, просто поразителен. Государство с невероятной лёгкостью контролирует своих подданных и не нуждается даже в арестах. Если кто-то провинился, его просто называют “антинародным элементом”, Ассоциация соседей отчитывает его - и этого достаточно, чтобы человек раскаялся и исправил свои мысли... Настолько вы, японцы, боитесь потерять своё лицо. Это может показаться глупым - но любой европейский правитель был бы счастлив руководить именно вашим, а не своим бестолковым народом… Существует тайный отчёт министерства внутренних дел. За всю войну арестован и казнён за измену всего один человек на всех Внутренних Территориях! Всего один!

– И кто этот человек?- спросил Кимитакэ. А про себя отметил, что слово “антинародный элемент” - «хикокумин», можно было бы заменить на тот самый ёмкий значок, который уже обсуждали на днях: “вредитель”.

– Казнили Хоцуми Одзаки, информатора советского шпиона Зорге. У шпиона были и другие информаторы, но этот слишком часто завтракал с тогдашним премьер-министром. Поэтому те, другие, отделались каторгой.

– Получается, в наше время лучше держаться от премьер-министра подальше?- предположил Кимитакэ.