– Вот как. Дайте нам с другом самого лучшего жёлтого чая.

– А вы за чаем, а не за трубками?

– Какими трубками?

Кимитакэ не сдержался и ткнул учителя мизинцем. Тот повернулся.

– Он про опиум говорит,- пояснил школьник по-немецки.

– Какой опиум? Разве здесь его курят?- Леви был настолько удивлён, что тоже отвечал по-немецки.

– Думаю, что не здесь. А в другой комнате.

– Вот как… И что теперь делать?

– Ничего. Требуйте чай. Они же чаем торгуют.

– Вот именно!- Леви повернулся к прилавку.- Дайте нам чай!

Жёлтый чай оказался, разумеется, гречишным. И то верно - разве в разгар войны добудешь настоящий Бэйган Маоцзянь?..

Чай был сладковатым и довольно вкусным, но Леви морщился, когда его пил. Это место его явно разочаровало.

Когда они вышли и отсюда, Кимитакэ спросил:

– Возможно, я могу вам как-то помочь.

– Ты мне обязательно поможешь. Но позже. Когда мы найдём нужное место.

– Так я про это и говорю,- Кимитакэ даже перешёл на немецкий, чтобы было доходчивей,- Может быть, я помогу вам это место найти.

– Я знаю, что нужное нам место - это что-то вроде кафе где-то неподалёку от министерства финансов.

– Но оба европейских кафе были на Гиндзе,- напомнил Кимитакэ,- И закрылись с началом войны. Они для туристов работали.

– Это не важно. Это не совсем кафе. Просто место, куда ходят поужинать сотрудники министерства, когда им надоедает столовая.

– Так нам придётся все окрестности обходить. Здесь много людей работает. И все они едят.

– И обойдём!- крикнул Леви так, что эхо покатилось по переулку,- Обойдём!

И зашагал дальше под удивленными взглядами случайных прохожих.

Следующее место тоже было явно ему знакомо. Каким-то чутьём Леви разглядел почти невидимый переулок, нырнул туда, обогнул сломанную телегу, спустился по длинной лестнице в какой-то подвал и забарабанил в дверь, обитую железом.

Ответа не было.

– Закрыто, получается,- печально произнёс он, переводя взгляд на Кимитакэ. И только сейчас школьник разглядел осознал, насколько учитель музыки перепуган.

– Война,- пояснил Кимитакэ,- В войну всё остановится непредсказуемым.

– Ну и ладно. Давай так.

Леви полез в карман пальто и достал ребристый флакон, похожий на огромный и фальшивый драгоценный камень. Флакон был ещё полон переливающихся жёлтых духов.

– Что это?- спросил Кимитакэ.

– Кёльнская вода. Мужские духи. Натуральный винный спирт, эссенция лилий и вода. Как его делали в восемнадцатом веке. Можно пить. Конечно, эссенция немного шибает, но пить можно. Такой чистый спирт сейчас только в реанимации…

– Я слышал, у нас даже сухое красное вино производят,- поделился знаниями Кимитакэ,- Для наших героических подводников. Но всё это проходит по бумагам вот этого вот министерства финансов. Я думаю, что там оно и остаётся.

– Я тоже это слышал,- печальным голосом произнёс Леви,- Но так и не нашёл. Без нас всё выпили.

Достал из кармана плоскую фляжку, с гравировкой герба неизвестного города. Откупорил и протянул Кимитакэ.

– Там тоже мужские духи?- спросил школьник.

– Там вода. Чистая вода. Я ещё с консерватории всегда ношу с собой воду.

– Это разумно,- произнёс Кимитакэ.

Но Леви не слушал. Он откупорил флакончик, зажал нос и опрокинул флакончик в рот. Сделал несколько глотков. Потом выхватил у Кимитакэ фляжку и принялся жадно глотать.

Чуть отдышавшись, он рыгнул и помотал головой.

– Здесь уже не выпьешь,- пояснил он, поднимая мутные глаза,- Но я пришёл. И значит, я выпил.

– Согласен с вами,- отозвался обескураженный Кимитакэ.

Леви икнул и помотал головой. А потом с неожиданной решительностью протянул флакончик Кимитакэ.

Тот понял, что придётся хоть немного, но выпить.

Желудок заныл, но надо было решаться. Кими оглянулся наверх - белое пятно переулка по прежнему горело над ступеньками. Он бережно, двумя пальцами взял мензурку, задержал дыхание — и влил в себя пахучий одеколон.

Одуряющий океан лилейной вони окутал всё - и посередине него возвышался Кимитакэ, как одинокий маяк. Вонючий жидкий огонь полыхнул и повис в пищеводе, словно маленькое, пушистое солнце. Неестественная, склизкая теплота защипала рук и ноги, а лестница закачалась.

Кимитакэ зажмурился, упёрся затылком в белую штукатурку. Присосался к фляжке и вталкивал в себя воду, пока в горлышке не засвистел воздух. Выдохнул, открыл глаза и увидел перед собой лицо учителя музыки.

– Здесь закончили,- прохрипел Леви,- Дальше идём.