— Не смей говорить про неё такие вещи!

— Да не злись ты. Очень уважаемая профессия. Гейши тоже раньше вроде юдзё были, а теперь на них премьер-министры женятся.

— С меня хватит!— Кудзё освободил руки, взял портфель и нахлобучил фуражку,— Учились бы мы в Европе, я б тебя на дуэль вызвал. К сожалению, у нас по сравнению с ними — высококультурное государство. Поэтому — просто прощай. Больше я в вашем дурацком фотокружке состоять не намерен!

В четверг последним был урок физподготовки. Кудзё бежал второй круг, когда почувствовал, что тело погружается в тёплую, хватающую теплоту.

“Ванну, наверное, принимает”— подумал он. Физподготовка и так была для него неприятным делом — всё таки фотография не кендо, — а теперь ещё и это. Кудзё и сам не заметил, что расслабились сначала руки, потом ноги и он рухнул на траву, как сбитый бомбардировщик.

Подошёл учитель.

— Всё в порядке, Накамура-сенсей,— сообщил с земли Кудзё,— Я просто устал. Завтра двухмесячный экзамен, всё такое. Я сейчас полежу, отдохну, а потом тихонечко побегу дальше.

— Давай ты лучше в медпункте полежишь, — предложил Накамура.

В медпункте его закинули на кушетку и перепоручили той самой школьной докторше Танаке Нао, от которой млели почти все его одноклассники. Сейчас, после всех пертурбаций, он словно заново заметил её высокую грудь, восхитительные умные глаза и мягкий голос, от одних звуков которого поправится кто угодно.

— Не надо меня простукивать, Танака-сенсей,— заявил Кудзё, когда она взялась за молоточек,— У меня со здоровьем всё в терпимо. Я просто с ума сошёл.

— Вот как! И давно?

— Четвёртый день, кажется.

— Ну, это противоречит современной медицинской науке. За четыре дня с ума не сходят. И раз ты говоришь, что сошёл с ума — не всё потеряно. Критика к своему состоянию присутствует — и это здорово. Понимаешь?

— Ну, например,— угрюмо отозвался Кудзё.

Нао присела на край кушетки и похлопала его по плечу.

— Давай ты расскажешь, как у тебя всё началось. Обещаю, это будет наша тайна. Итак, четыре дня назад что-то случилось.

— Я познакомился с девушкой. И всё... как будто рассыпалось.

— Ты в неё, наверное, влюблён.

— Да, но не только. Понимаете, я чувствую то же самое, что и она. Это, кажется, обсессия называется. Я словно смотрю не оттуда, где раньше, а оттуда, где она.

— Но Ку-тян, это ни в коем случае не болезнь. Ты говоришь, что влюблён и что тебе кажется, что ты её понимаешь. Вот если кто-то не способен испытывать любовь — это болезнь. Психопатия называется. А чтобы ещё и её понимать пытаешься, то это, извини, и среди здоровых взрослых мужчин редко. Они обычно даже на свидании сами о себе говорят.

— Понимаете, всё хуже. Я... чувствую, как она боится. Она очень милая, вы понимаете, только вспыльчивая отчасти. И у неё какой-то страх... я сейчас заплачу.

— Думаешь, она боится тебя?

— Нет, нет. Что она про меня думает, я вообще не знаю. Но... всякие обстоятельства, понимаете. Одно, другое, десятое. Мне кажется, она в беде, понимаете? Стоит на самом краю и сейчас рухнет.

— А по-моему, ты сам перепуган. Давай, рассказывай, кто она такая,— докторша пододвинулась ближе,— Если боишься, можно шёпотом.

От её густых, чёрных волос пахло земляничной водой.

— Она русская наполовину,— заговорил Кудзё,— странно, кстати. Откуда у нас русские?

— Из Маньчжурии, откуда ещё. В Харбине сейчас князей, почти как в Петербурге. Если что, быть наполовину русской у нас пока не запретили. Продолжай!

— Ну вот. И какой-то человек... она с ним видится регулярно.

— Ты спрашивал у неё, кто он? Может быть, он к неё приставлен, чтобы присматривал.

— Нет, не спрашивал.!— Кудзё замотал головой. По щеками бежали два тёплых ручья слёз,— Но он говорил что беда близко.

— Ну, допустим.

— Я не могу, не могу!

— Так... Ты думаешь, она смертельно больная? Или морфий какой-нибудь?

— Нет-нет, я бы почувствовал. Вы не понимаете, просто... она в беде! Но она ни в чём не виновата!

Кудзё охватило ознобом — или может быть, Натася просто вылезла из ванной?

— Тихо, тихо,— Нао взяла его за руки,— Я тебя прекрасно понимаю. Ты её любишь и очень сильно за неё беспокоишься. Какой-то подозрительный человек чт-то ей подарил, но ты не можешь об этом спросить, потому что боишься, что она разозлится. Это конечно, выглядит мрачно, но есть и хорошее. Для начала скажи, как она к тебе относится?