— Я ищу мальчика. Около двенадцати лет с поразительными голубыми глазами, если мне правильно сказали.

Ее тело напряглось.

— Боюсь, вы ошиблись местом.

Я мрачно усмехнулся.

— Уверяю вас, это не так.

— Вам нужно уйти.

— Слушайте очень внимательно то, что я собираюсь сказать, — я подошел к ней ближе, прижав ее спиной к двери. — Я ищу своего сына. Мне сказали, что здесь его можно найти, — я посмотрел через ее плечо на стеклянные двери, затем снова на ее глаза. — Итак, либо Уинстон солгал мне, либо вы лжете мне, — мой голос был спокойным, но выражение лица дало ей понять, что это предупреждение. — Я не люблю лжецов.

Ее грудь вздымалась и опадала от быстрого дыхания, но она стояла на своем. Мне это понравилось. Мне понравилось, что у человека, присматривающего за моим сыном, хватило смелости противостоять мне, чтобы обеспечить его безопасность.

— Король…

— Вы больше не работаете на короля.

Дверь открылась позади нее, заставив ее попятиться назад. В проем шагнул молодой парень, и я был поражен. На один-единственный, испытанный момент я испугался. Я никогда ничего не боялся так, как боялся подвести его. При виде его у меня сжалось горло. Сердце ударилось о грудную клетку. С раздвинутыми губами и пересохшим ртом я рассматривал его — загорелую кожу, полные губы, льдисто-голубые глаза и сильные скулы.

— Мэм, все в порядке? — спросил он, и в этот момент я был горд.

Так чертовски гордился этим мальчиком, который в свои двенадцать лет имел инстинкт защитить женщину, которая заботилась о нем.

Она повернулась к нему и улыбнулась.

— Да, Киаран. Все в порядке.

Я также гордился этим, тем, что она не проявила страха.

— Киаран, — повторил я медленно, оценивая, как это звучит. Киаран. Сильный. Благородный.

Женщина кивнула, ее глаза все еще были полны осторожности.

— С, а не К. Это значит…

— Маленький темный, — или, более буквально, черный. Я был серым, а он — черным. Это было похоже на проклятие, и я ненавидел Сэди за то, что она отметила его этой темнотой, прежде чем у него появился шанс стать кем-то другим, кем-то большим.

Она коротко изучила меня, затем посмотрела на него. Для невидящего глаза выражение ее лица ничего не выдавало. Ее мысли были ее собственными. Но я знал, что она делает. Она сравнивала его со мной.

Она подняла на меня глаза.

— Заходите в дом.

Она старалась казаться спокойной, но я услышал в ее тоне неприкрытые эмоции. Она волновалась. Я видел это в ее глазах. Она была его опекуном, его другом, его матерью в течение двенадцати лет. А потом появился я, и она понятия не имела, зачем я здесь и чего от меня ожидать.

Внутри коттедж был большим, открытым и гостеприимным. Огромное кресло и светло-коричневый диван стояли по бокам большого каменного камина. В открытой кухне на круглом столе для завтрака были разбросаны книги. Вокруг пахло свежеиспеченным хлебом к чаю, который лежал на кухонном столе.

Это был его дом. Мой сын вырос здесь. Я впитывал все это, внезапно забеспокоившись, что никакие земли, лошади или модные вещи не сравнятся с уютом настоящего дома.

Могу ли я сделать свой дом домом?

Для него — да.

Киаран сел в кресло.

— Ее Величество знает, что Вы здесь?

— Как, по-твоему, я нашел тебя? — я указал на одну сторону дивана. — Можно?

Женщина кивнула, затем села на противоположную сторону.

— Откуда вы знаете королеву? — спросил он.

Я сел, не сводя с него взгляда. Он был высоким. Во всяком случае, он казался высоким. Не то чтобы я знал много двенадцатилетних мальчиков, с которыми его можно было бы сравнить. Его лицо было сильным и зрелым, а не круглым и молодым, как я ожидал. Он был одет в серые шорты и белое поло, изысканные для его возраста, подходящие молодому парню для ношения в загородном доме в глуши.

— Я знаю ее очень давно. С тех пор, как она была в твоем возрасте, — сказал я ему.

— Правда?

— Да, — я обдумал свои следующие слова. — Тогда она была другой, — я скучал по той девушке, по той, которую я кормил с ложечки краханом (прим. традиционный шотландский десерт из смеси взбитых сливок, виски, мёда, малины и обжаренных овсяных хлопьев), пока мы устраивали пикник в саду. Я слизывал крем с ее губ, а потом сухо трахал ее на фоне конюшни.

— Как тебя зовут?

Я не винил его за вопросы. Я ожидал большего, более жесткого, чем это.

— Грей.

Он откинулся в кресле, обработал мой ответ, изучил мое лицо.

— Она как-то говорила о тебе. Она сказала, что я выгляжу так же, как ты. Король велел ей никогда больше так не говорить.

Она рассказала ему обо мне. Это было простое утверждение, но осознание того, что она это сказала, вдохнуло в меня новую жизнь. Она сказала ему, что он похож на меня. Она назвала ему мое имя.