Вот и все. Мы мчались по темной дороге без тормозов.

Я застонал. Сжал сильнее.

— Я хочу разделить тебя на две части. Выебать твою задницу и разорвать тебя на части, — я засунул палец в ее тугую киску, и ее тело выгнулось дугой. Такое мокрое. Такое податливое. — Я хочу, чтобы было так больно, чтобы слезы падали из твоих глаз. И я хочу, чтобы тебе было так хорошо, чтобы ты умоляла меня о большем, — я провел большим пальцем по ее клитору. Я добавил еще один палец. Липкий звук, с которым я работал над ее киской, заставлял мой член пульсировать на ее коже. Капельки спермы покрывали ее живот, оставляя липкий след между нашими телами. — Господи Иисусе. Ты чувствуешь себя, голубка? Чувствуешь, как ты сжимаешься вокруг моих пальцев, — другая моя рука нащупала ее грудь, разминая ее жестко и грубо. — Я хочу твоих криков и стонов. Я хочу, чтобы ты была вся в сперме, и чтобы ты почувствовала вкус себя на моих губах, — я потянул за ее маленький спелый сосок, и она втянула воздух. — Скажи слово, если хочешь, чтобы я остановился, — она зажала губы между зубами. — Хорошая девочка, — я вынул из нее пальцы, позволив среднему пальцу провести по ее клитору, затем поднес их к ее рту. Она открылась для меня, выгнув язык и всасывая меня. Блядь. Я отпустил ее сосок, затем шлепнул ее по заднице. — А теперь ложись на кровать, блядь.

Она перебралась на кровать, легла на спину, положив ноги на плед и подтянув колени.

— Раздвинь ноги. Я хочу видеть свою киску, — блядь, она была идеальна, вся гладкая розовая плоть, набухшая от моих прикосновений и ее потребностей. — Перевернись. На руки и колени.

Она повиновалась без слов, опираясь на локти и колени. Ее голова упала вперед. Ее длинные волосы драпировались вокруг нее, как занавес. Я не мог дождаться, когда намотаю их на кулак и ворвусь в нее сзади.

Я провел пальцем по гладкому шву ее киски, и она застонала. Я сделал это снова, на этот раз проникая глубже между ее губами. Потом еще раз, еще глубже, сильнее натирая ее. Она оттолкнулась от моей руки, и я шлепнул ее по заднице, напоминая ей, кто здесь хозяин.

— Еще нет. Я хочу поиграть, — я расправил руку и провел ею вверх и вниз по ее киске, погружая средний палец между ее губами, прижимая его к ее клитору, затем вниз к ее тугой маленькой попке. Она была такой мокрой, такой восхитительно открытой и уязвимой для меня. Я наклонился и ущипнул то место, где ее бедро было упругим и мягким, прямо в вершине.

Мягкие стоны сорвались с ее губ, как песня, молитва, лирическое признание ее потребности быть оттраханной. Я встал на колени позади нее и ответил на эту молитву, поглаживая головкой члена ее вход. Она оттолкнулась, и я схватил ее за бедро. Я снова дразнил ее, скользя от ее клитора к ее заднице, а затем проталкивая разгоряченную головку внутрь — только головку.

— Грей, блядь, — ее голос был придушенным, умоляющим. — Пожалуйста, — она оглянулась на меня. — Мне это нужно.

Это было все, что требовалось. Одним толчком я вошел в нее до упора, глубоко войдя в нее. Она подалась вперед со вздохом, а затем сжала в кулаки плед. Жгучий, обжигающий жар пылал в моем животе, у основания позвоночника, до самых пальцев ног.

Демоны бушевали.

Я трахался.

Тьма пустоты пронзала мое тело, высвобождаясь с каждым толчком, с каждым ударом моей плоти о ее плоть. Я трахал ее так сильно, что она упала вперед, зарывшись лицом в подушку у головы, чтобы заглушить свои крики. Она попыталась сползти по кровати, уйти от меня, подальше от силы моего гнева. Но я схватил ее за бедро сильнее, причиняя синяки и удерживая ее на месте.

— Скажи слово. Если тебе нужно, чтобы я остановился, скажи это гребаное слово.

Она покачала головой, яростно, вызывающе.

Я переместил руку на ее спину, провел ею по позвоночнику, успокаивая ее в нежном контрасте с тем, как я трахал ее.

— Это моя девочка.

Я замедлил темп, выходя из нее, наблюдая, как мой член блестит от ее влаги, завороженный тем, как она раскрывается и растягивается вокруг меня. Я схватил ее за задницу обеими руками, раздвигая ее щеки, двигая бедрами и просовывая член между щелью. Она дрожала, прижимаясь ко мне, такая открытая, такая обнаженная, такая чертовски мокрая.

— Нравится ли это моей грязной девчонке? — я прижал головку к ее плиссированной дырочке. — Хочешь, чтобы я был здесь?

— Да, — вздохнула она.

— Да, что?

— Да, сэр, — она хныкала, когда я надавил сильнее. — Я хочу тебя там.

Я набрал полный рот слюны, затем сплюнул, наблюдая, как мокрый след падает из моего рта на ее задницу. Я размазал ее кончиком своего члена, затем вошел внутрь. Она бесстыдно оттолкнулась, приглашая меня войти глубже. Я издал рык, когда она проглотила меня, прижимаясь ко мне, как жадная маленькая тварь. Я провел рукой по одной стороне ее задницы, а другой провел по ее спине и запустил в волосы.

— Это моя голубка. Прими это как хорошая девочка. — Мои пальцы запутались в ее локонах, затем я откинул ее голову назад. Она была такой тугой и горячей, и мне пришлось напомнить себе, что нужно действовать медленно. Пока что. Я толкнулся глубже внутрь. Потом еще глубже. Толстый дюйм за толстым дюймом. Я смотрел, как ее руки сжимают покрывало, и застонал, когда она снова закричала в подушку. Но я не мог остановиться. Ощущение того, как она сжимается вокруг меня, сжимает меня как тиски… Черт.

— Так, блядь, туго. Такая, блядь, грязная, — я двигался быстрее, трахая ее ритмичными, ровными ударами. Растягивая ее, заполняя ее. Принимая и принимая. Моя хватка на ее волосах усилилась. Ее дыхание стало тяжелым, сбивчивым. Ее сладкая попка доилась, сжималась и умоляла о моем члене. И, блядь, если это не рай, то я не знаю, что это.

Я переместил руку с ее задницы на ее маленький твердый клитор, набухший и нуждающийся, доводя ее до предела. Она пыхтела, дрожала и содрогалась от моих пальцев.