Когда она увидела нас, все ее тело застонало.

— Вы должны уйти, — сказала она, просила. Умоляла. — Она убьет вас обоих. Она чертовски сумасшедшая.

Слезы хлынули из глаз Ислы.

— Ты говоришь с ними так, будто я тебя не слышу, — сказала Сэди, появляясь из-за стены. Она была одета в черные джинсы и черную толстовку, которая обтягивала ее маленькую фигуру. Ее светлые волосы были собраны в низкий хвост. Глаза, которые когда-то гипнотизировали меня, стали отстраненными и холодными. Ее некогда прекрасная улыбка стала зловещей. Это была не та девушка, которую я когда-то знал.

Линкольн потянул за стяжки, которыми Лирика была прикреплена к креслу, и она вздрогнула от этого движения.

— Мы собираемся вытащить тебя отсюда, птичка. Прямо сейчас, блядь, — он отстегнул зажимы с ее сосков, вызвав новый прилив крови там, где металлические зубцы впились в ее нежную кожу.

Я хотел бы щелкнуть пальцами и заставить все это исчезнуть, хотел бы заставить время подчиниться моей гребаной воле, хотел бы никогда не оставлять ее одну. Мою огненную, яркую, прекрасную девушку.

Я собрал свою ярость, использовал ее как оружие.

Я набросился на Сэди, впечатав ее в стену, за которой она пряталась. Я прижал ее руки над головой и наклонился к ее лицу.

— Где Киаран?

Она улыбнулась, молча. Я знал это.

Моя ярость пылала.

— Ты расскажешь мне, что ты сделала с моим сыном. Ты отпустишь обеих этих женщин, а потом я найду, куда тебя отправить, куда-нибудь подальше, где нет ни света, ни еды, ни одной другой человеческой души. И я позволю тебе сгнить.

— Киаран в порядке. Но если ты решишь спасти ее или убьешь меня, ты никогда не найдешь его. Ты не сможешь спасти их обоих, — она прислонилась головой к стене позади нее. — Ты должен выбрать.

Я крепче сжал ее запястья, сжал так сильно, что чуть не сломал кости.

— Чушь.

Выбирать между Лирикой и Киараном было все равно, что выбирать между дыханием и едой. Они оба были необходимы для выживания.

— Я найду его в любом случае.

Мы не так долго отсутствовали. У Сэди не было времени отвезти Киарана в Айелсвик, а потом проделать весь путь обратно. И она не хотела оставлять его так далеко, чтобы он не смог добраться до нее. Он должен быть где-то здесь, в этом городе.

— Нет, вы не сможете. Человек, который его держит, получил указание каждые тридцать минут отвозить его в другое место, если я не появлюсь, чтобы остановить его, — ее тон был полон вызова. — Что бы ни случилось дальше, тебе придется с этим жить.

Я оглянулся через плечо на Лирику. Линкольн снял лепесток-конус и использовал металлические края, чтобы перепилить застежки-молнии. Это было нездорово и отвратительно, но это было все, что у нас было.

Я перевел взгляд на Ислу.

— Я открыл тебе свой дом, и вот как ты мне отплатила? Ты позволила ей забрать его? — я бросил руки Сэди и ворвался в кресло Ислу, вырвав кляп из ее рта. — Где он, блядь, находится?

Она покачала головой, слезы лились рекой.

— Она его мать. Я думала…

— Где, блядь, мой сын? — мне было наплевать, что она думает.

Исла оглянулась через плечо в сторону задней части церкви.

— Мне очень жаль, мистер Ван Дорен, — ее глаза устремились в сторону задней части церкви. — Она оставила его в…

Ее слова оборвал громкий хлопок и брызги крови, когда пуля пробила ее лицо. Не череп. Не грудь или плечо. Сэди выстрелила ей в чертово лицо.

Лирика закричала:

— О боже.

Я повернулся и увидел, что Сэди стоит позади меня, направив пистолет на Лирику. Я понятия не имел, откуда он взялся. Должно быть, она засунула его в карман своей толстовки. Какого черта я не додумался обыскать ее?

Линкольн уронил зажим и вскочил на ноги, встав между Сэди и телом Лирики.

— Ты хочешь, чтобы я выбрал? Отлично. Я выбираю себя, — я поднял руки вверх. — Убей меня, — она посмотрела на меня, и я выдержал ее взгляд. — Я тот, кого ты ненавидишь. Покончи со мной, и все закончится.

Ее рука дрожала, а в глазах стояли слезы, когда она медленно нацеливала пистолет мне в грудь.

Возможно, она что-то почувствовала в этот момент. Я надеялся, что хотя бы малая часть того, что мы чувствовали друг к другу, не была ложью. Я привел ее сюда. Мое отсутствие довело ее до безумия. Я заслужил ее гнев. Я. Никто другой.

Я молился, чтобы Линкольн принял этот момент как должное — отвлекся, чтобы у него появился шанс придумать, как их отсюда вытащить.

Я уставился на стальной ствол, дыхание было ровным, тело спокойным, неподвижным.