– Аминат, ты же понимаешь. Мы должны посоветоваться с нашими старшими и только потом принять решение. Если этого не сделаем, мы проявим неуважение к ним и к нашим обычаям. Завтра я поговорю с моими родителями, а ты – со своей матерью. Я постараюсь их склонить на сторону Муртазали.

– Хорошо, Таймасхан, сделаю все, как ты скажешь.

Наутро Таймасхан посетил своих старых родителей.

– Ассаламу алейкум, отец и мать. Как ваше здоровье? Простите, что долго не приходил, я уезжал…

– Ваалейкум салам, сын. Милостью Аллаха, все хорошо, в нашем возрасте не приходится сетовать, и довольствуемся тем, что есть.

– Если нужно чем помочь, вы говорите, все сделаю.

– Дрова закончились, отцу тяжело самому в лес идти, далеко очень. Если сможешь, привези нам дров, больше ничего и не надо. В остальном своими силами управимся.

– Хорошо, мать, завтра соберем у соседей несколько ослов и пойдем в лес. Привезу дров на несколько месяцев.

– Спасибо, сынок.

– Родители, я хотел с вами посоветоваться. К Гулай свататься хотят, а без вашего согласия я этот вопрос не могу решить. Хочу знать ваше мнение.

– Кто сватается? Разве за нашего Магомеда не было уже слово дано?

– Не знаю, родители, что и сказать. Не по сердцу мне этот Магомед. Много ненужного в нем. Да и Гулай противится. Думаю, ничего из этого путного не выйдет. А сватается Муртазали, сын Максуда. Хоть и не родня нам, но меня он устраивает больше, чем Магомед. Очень воспитанный, работящий юноша.

– Ты прав, Магомед наш действительно не подарок, но что скажут его родители? Они могут обидеться.

– Я все понимаю, но что может быть хуже несчастного брака вашей внучки?! Если вы не против, я поговорю с родителями Магомеда. Постараюсь все уладить мирно.

– Мы не против, – ответил отец Таймасхана, – у тебя одна дочь, и ты хочешь ей лучшего. Мы даем свое согласие.

Таймасхан, покидая дом родителей, был спокоен и умиротворен. Родители поняли его и поддержали. Значит, он сделал правильный выбор. Вернувшись домой, он позвал Аминат и рассказал ей о том, что его родители дали согласие и что он сам уладит все с родителями Магомеда.

– Ты можешь дать согласие сватам. Пусть приходят.

– О, Аллах! Пусть милость его всегда будет с нами.

– Дай, Аллах.

– А когда ты пойдешь к Курбану?

– Только после того, как сваты придут. Пока решение полностью не принято и не улажено, наперед об этом говорить неправильно. Подождем немного. И потом, мы же им слово не давали, а эти слухи, которые их сын распространил, не имеют никаких оснований. Хотели бы сосватать, пришли бы как нормальные люди!

– Я согласна с тобой… Как всегда.

Через неделю тетушка Патимат постучалась в дверь Таймасхана. Аминат радушно приняла гостью. Она дала согласие от своего имени и от имени мужа. Ждали сватов. Тетушку Патимат женщина одарила дорогими подарками. Она вручила ей большой шерстяной платок с вышивкой и бахромой из шелка, отрез тафты на платье, серебряный браслет с камнями и узелок со сладостями. Кроме родителей мужа никто из ее близких и не знал, что они хотят выдать дочь за Муртазали. И сторона Муртазали тоже не спешила давать огласку своим намерениям. Дело в том, что мать Муртазали не видела Гулай в своих невестках, но и сына не хотела обижать. Ее пугал тот факт, что девушка из более обеспеченной семьи может зазнаться и не будет уважительно относиться к ним. В глубине души она надеялась, что сама Гулай откажется… В общем, она молчала. Ей лишние слухи были ни к чему.

Уже начинало смеркаться, когда к дому Таймасхана подошли несколько мужчин и три нарядные женщины. На них были черные шелковые платки с ажурным рисунком желтого цвета, национальные платья из атласа с серебряными подвесками, губденские чувяки, вышитые золотыми нитями. Это сваты пришли к Гулай. У порога их встречала Аминат. Надо отметить, она была самой скромной и радушной женщиной, по мнению всех жителей села, покладиста, но при этом всегда уверена и мудра. Эти качества и делали ее непохожей на других. Аминат даже не подумала, что и она должна принарядиться к приходу сватов, да и дочери ничего не сказала. Ведь именно в подлинной простоте и кроется красота. Они были сторонниками мнения, что человека нужно воспринимать таким, какой он есть на самом деле. Без прикрас и яркой одежды.

Аминат провела гостей к щедрому столу с угощениями. Семья Таймасхана считалась зажиточной, поэтому пышное застолье никогда не было проблемой. На большом деревянном столе было много блюд дагестанской национальной кухни: чуду, хинкал, курзе, сушеное мясо, домашняя колбаса, сметана, брынза, халва, щербет, «гьаруш», «цихьин», «дуцрум» и, конечно, фруктовые тарелки.

Было заметно, что внутреннее убранство тоже произвело на гостей впечатление. Большая светлая комната с высоким потолком из аккуратно спиленных досок, в середине которой гармонично расположился деревянный столб с резным узором. Все стены обиты пурпурным бархатом, который украшают медные и фарфоровые тарелки. В углу стоял низкий деревянный шкаф для посуды, рядом висело большое зеркало в бронзовой оправе, а у зеркала стоял добротный дубовый сундук с узорами. На другой стороне комнаты – тахта, устланная самаком, на полу – табасаранский ковер. В углу стояла железная харбукская печка – большая редкость. А у самого окна гостей ждал богато накрытый стол. «В столь тяжелое время у людей есть такие возможности», – подумала Кавсарат – мать Муртазали. Сама обстановка заставляла ее чувствовать себя униженной. Желание стать выше и богаче семьи Таймасхана захватило ее с головой. В тот момент она твердо решила, что утрет нос этим выскочкам, чего бы ей это ни стоило.

Когда все уселись вокруг стола, старший из гостей прочитал молитву и только потом приступили к трапезе. Когда трапеза закончилась, гости завели разговор о сроках свадьбы.

– Я думаю, отодвигать свадьбу нет причин. У нас один сын, у вас одна дочь. Поженим их – скорее будут внуки, радости в нашей жизни станет больше. Если ты, Таймасхан, не против, я хотел бы поговорить с тобой отдельно. Давай выйдем на свежий воздух, там и потолкуем. Мужчины вышли, остались женщины и Муртазали, который, видимо, задумался и не заметил, как остался один среди женщин. Он смотрел на Гулай, не в силах отвести взгляд, и влюбленно наблюдал за каждым ее движением. «О, как прекрасны ее карие глаза под густыми ресницами, брови словно крылья орла, нежная белая кожа, щеки с легким румянцем, губы словно лепестки алой розы, косы, черные как смола и вьющиеся до бедер. Статное упругое тело. В ней прекрасно все! Неужели она будет моей?!» – эти мысли затмили голову Муртазали. Но вскоре их прервал голос отца: