– Скажи, Курбан, когда вы сказали слово?

– В прошлом году, – ответил нервно Курбан.

– А за ответом вы когда пошли?

– Как пошли? Зачем нам ходить за ответом? Мы сказали, что берем его дочь за своего сына, этого достаточно.

– Какие вы умные! Да где это видано, что люди должны верить вашему слову?! Вам дали ответ? Вы ходили с калымом к невесте?

– Нет…

– Вот и вините себя! Нужна была бы вам Гулай, давно пошли бы как нормальные люди и со свадьбой определились. У Таймасхана одна дочь, и, конечно, он желает скорее решить ее судьбу. Ему хочется внуков. Поэтому давай, Курбан, заканчивай этот ненужный концерт, поговори и примирись с Таймасханом без лишних разговоров. В селе много девушек, сосватайте любую. Все рады будут с вами породниться. Только не затягивайте, как с Гулай, а то снова уведут невесту. Мы же взрослые люди, должны понимать, что к чему, и признавать свои ошибки. Если хочешь, мы вместе пойдем к Таймасхану и Халабогоме.

– А почему он не мог сообщить о своем решении, прежде чем дать согласие за другого? Мы же не чужие люди!

– Ты опять за свое? Да где это видано, чтобы отец дочери навязывался. Это нескромно, когда мужчина обращается и говорит: «Так вы берете или нет мою дочь замуж?» Ты себе как это представляешь? Курбан, чти традиции нашего народа. Уйми свою гордость и подумай о других.

– Да, Курбан, больше вины за тобой, чем за Таймасханом, –

включился в беседу председатель Амирхан. Вы близкие люди, у вас нет веских причин враждовать друг с другом. Все-таки вы сами виноваты в этом недоразумении. Советую примириться с Таймасханом. У них скоро свадьба, и они не хотят враждовать. Сделай, прошу, шаг к примирению. Это будет достойным примером для укрепления близкородственных отношений.

– Хорошо, Амирхан, я сделаю, как вы просите. Но у меня на душе остался осадок. Родственники так не поступают, – недовольно признал поражение Курбан.

– В другой ситуации я согласился бы с тобой, но сейчас, извини, Таймасхан прав.

– Вам легко рассуждать. Не вас же это коснулось. Да еще Сакинат – кто ей рот закроет?

– В доме один хозяин: тот, кто носит папаху. Твое слово должно быть законом для всех, – сделал колкий намек Сайпулла, – все должны согласиться и принять твое решение.

Курбан понимал, что эту тему не стоит поднимать на людях, но знал, что его ждет дома, если он пойдет на примирение. Тем не менее он принял решение примириться с троюродным братом. А дома придется свой характер показать. Сама Сакинат заварила эту кашу: пошла свататься, а до ума не довела. После некоторых раздумий он встал и поблагодарил Сайпуллу и Амирхана, что они сделали все, чтобы не разрушить узы родства между двумя семьями.

– Думаю, я погорячился, обвиняя Таймасхана в нечестности. Пора бы мне исправить это положение. А вам спасибо, что помогли разобраться. Не дали сгоряча совершить ошибку.

Примирение Таймасхана и Курбана прошло прилюдно. Оба извинились друг перед другом и пожали руки. Таймасхан официально пригласил Курбана со всей семьей на свадьбу дочери. Тот принял приглашение.

Воротясь домой, Курбан с порога гаркнул на жену:

– Сакинат, если еще раз подобное натворишь, пеняй на себя, выгоню.

– О чем ты толкуешь? – ошарашенная стояла Сакинат, – что я натворила?

– Ты еще спрашиваешь?! – сдвинув грозно брови, еще более грубо продолжил Курбан, – не смей пререкаться со мной! Иначе развод.

– Да что случилось, муж мой?

– Цыц. Хватит. Я все сказал. Не доставай меня, – хлопнув дверью, он вышел из комнаты. Сакинат так и стояла как в воду опущенная, не понимая, в чем дело.

Но недолго она пребывала в раздумьях, к ней прибежала соседка.

– Сакинат, послушай, – покачивая головой, сказала соседка, – все в нашем селе говорят, что твой Курбан помирился с Таймасханом.

– Ах, вот оно что! Раскричался на меня, грозился, а сам, как паршивая овца, предал нас. Не он меня бросит, а я его.

– Ой, Сакинат, что ты! Не стоит из-за таких вещей семью рушить. Одумайся. И зачем вам враждовать с семьей Таймасхана? Ваш Магомед – такой красавец, за него любая девушка пойдет. Хочешь, мою Марси отдам за твоего Магомеда? Я и на приданое не поскуплюсь.

– Ты опять за свое. Я же не сама женюсь. Сын должен захотеть. Подумаем, поговорим, обмозгуем. Может, в вашу пользу решим. Главное, чтобы Магомед забыл о Гулай. Уж больно много ей чести.

– Как было бы хорошо, соседушка! Моя Марси такая умница, работница, вы не пожалеете. Будем ждать, сколько вам нужно. Мы терпеливые. Не как эти. А с Курбаном не ругайся, муж у тебя золотой. Не стоит вся эта возня вашего благополучия и семейного уюта.

– Больно ты умная, посмотрю. Соловьем заливаешься. Да иди уж, не мозоль глаза! – грубо оборвала Сакинат свою соседку.

Сакинат не обладала ни терпением, ни чуткостью, говорила всегда, что думала, грубила и совсем не учитывала чувства других людей. Она чем-то напоминала мать Муртазали – Кавсарат, одного поля ягоды.

Наконец-то буря утихла, и в семье Таймасхана все вздохнули с облегчением. Начались спокойные будни. Правда, называть их обычными нельзя, все же шла подготовка к свадьбе. И, конечно, это событие приятно нарушало привычный уклад жизни семьи. С утра до вечера тетки и бабушки возились с приданым. Одни шили разноцветные наволочки на подушки, пододеяльники, покрывала. Другие чистили медную и фарфоровую посуду. Бабушка чистила шерсть, Гулай проверяла паласы и ковры и складывала их в один угол.