« – Тёмная, хозяин.

Но она уже практически выставила свои условия – спасти Рилль.

« – Господин, прошло четыре минуты.

Что ж, пора выкладывать козыри. Во всей этой локации – во всей этой грёбанной Дианее Анна о них узнает первой. Может, клятву о молчании востребовать?

« – Господин, категорически не советую!

« – И, хозяин – Майя! Что её кто-то кличет Анной – просто забудь. Для тебя она – Майя! – и ехидно улыбнулась: – Категорически!

« – Присоединяюсь.

Когда коррелятки согласны меж собой, их требования можно только принять к исполнению.

Пятнадцать секунд дыхание я ещё поуспокаивал.

– «Майя?»

– «Глядишь ты, уложился…» – тут же отозвалась та.

– «Ты сейчас где?»

– «У себя.»

– «В своей личной комнате?»

– «Да. А что? В гости напрашиваешься?»

Что ж, тёмная, приготовься удивиться:

– «Да.»

– «То есть?!» – удивилась она.

– «То и есть. Тебе через пару минут поступит запрос. Просто ответь “да”.»

Две минуты – надо же дать девочке время хоть лифчики со стульев убрать.

«– Напомню: “девочки” старших рас оное не носят, господин.

А трусы?

« – Трусы – да.

Вот пусть с видных мест уберёт и их.

– «Сверг, мне заметать грязь под диван не потребуется, – послышался надменно-недоверчивый голос высокой Джимайи Аркенанны. – Я немедленно готова тебя принять».

Обе коррелятки в синхронном жесте прикрыли ладошками хихикающие ротики. Мне было не до юмора. А ты, чёрная, раз готова, то принимай!

В своём отрядном интерфейсе я выбрал имя дроу, в раскрывшемся меню в пункте “Встреча”, проставил галочку – “по вызову”. Вызов! И…

И оказался у дивана… Наверное, у того самого, под который никогда не заметают мусор. Ну, да – гнутые ножки, полуметровой высоты расшитый матрас, и с такого же типа подушками вместо спинки и подлокотников. Оттоманка? – всплыло в памяти восточное слово – под такой только сухие шкорки не попрятачешь…

Майя неотрывно глядела на меня.

– Обалдеть… – сказала она.

– Согласен, – сглотнул я. – Оно всё-таки сработало.

И тёмная тут же доказала, что в себя она пришла быстрее меня.

– Ты так первый раз, что ли?

– Да, – пришлось признать мне, и принялся оглядываться.

Неделю назад своей комнатой я хотел удивить знатную орчанку. Этой комнатой не меня хотели поразить – не меня! В ней просто жили – вон, чашечка со следами кофе на столе… Занавески чуть шевелятся, пропуская сквознячки, наполненные будоражащими запахами – почему-то сразу вспомнился Бали, я почти услышал шум прибоя… Нет, там за окном моря не было. Только ветвь, переполненная крупными цветами.

Внутри женской обители – зеркала, зеркала… Одно – над туалетным столиком, на который сразу захотелось поставить одну из… нет, не одну – пару! – миниатюрных статуэток экзотических змеек с этажерки второго данжа – бросившуюся кобру и затаившуюся гадюку. Нет, это трельяж один, а полотен зеркал, в которых женщина залюбуется своим лицом, примеряя украшения, – сразу три. А недалеко от столика, в другом зеркале, высоком в фигурной рамке, очертаниями, намекающими на женскую фигуру, – она увидит себя всю, а, вон, в то взглянет и улыбнётся, выходя отсюда… Так и хочется сказать – в свет. Слишком много здесь, внутри, тёмных оттенков на рисунках гобеленов, чёрного дерева на рамах зеркал, антрацитовых нитей в узорах на орнаменте мебели. Но, может, и уходит она отсюда чаще во тьму? – ночью, а не по утрам?

– Нагляделся?

И я заставил себя перевести взгляд на дроу. Всё-таки опасался немного, что просто напридумывал себе про неё, а сейчас гляну, а передо мной окажется негритянка с немного длинными ушами, да и всё.

[

так её представила себе нейросеть. Что ж, похожа. Только Майя чернее. Гораздо чернее.

Где-то так:

но тут не тот оттенок глаз

]

Она сидела в кресле. Чёрная среди чёрного. Тонкое салатно-зелёное платье только подчёркивало данную палитру, хоть света в комнате было столько, что всё просвечивалось насквозь! Вру, платье – нет.

Опять пришлось сглотнуть. Она же здесь у себя, она – дома, она никого не ждала! И никак не успевала переодеться. Но платье – хоть сейчас на красную дорожку подиумов и мировых фестивалей. На ногах туфельки – хоть предлагай на бал Золушке. Причёска – сколько часов надо затратить, чтоб из её жёстких волос соорудить невесомую корону? Осанка – кроме как “аристократическая” никаких других слов в голову не приходит! Глаза – они, я запомнил, серые. Но на фоне её черной кожи –неестественно светлые, почти светящиеся! И губы такие же – слишком светлые! Но при этом словно чуть вывернутые, слишком… слишком плотские.