– Ты скакал на них в армейские годы, Гней?

– Совершенно верно, нобилиссим. Моего коня звали Бредом, уходя со службы я не смог выкупить его у легиона, хотя желание было велико.

– Сочувствую. Каста, всё готово?

– Всё, господин. – Желтокожая девушка с козьими рогами появилась по ту сторону ограды в лёгком костюме для езды. – Давайте-ка сюда, перфектиссимы!

Гней Юниор и Гай пересекли ограждение, чтобы оказаться в тени трёх громадных зверей. Бурдигальцев уже оседлали, осталось лишь взять их под уздцы и… Гай повис над землёй, как только конь отвлёкся на пролетевшую птицу.

– Я буду наблюдать, как вы обучены езде, – сказала Каста, легко взлетев в седло, – тебя подсадить, Строитель Плотин?

Гней Юниор, тоже смог подняться, и даже помощи от конюхов не принял, а Гай так и продолжил висеть, – бурдигалец его просто не замечал.

– Что ж, ясно. – Пришлось опять пробудить Спиритус, и только боги знают, как он не любит это болезненное напряжение в голове.

Мышцы на шее коня напряглись, вздулись вены, но ему пришлось покориться тяжести и поставить Гая на землю. Мальчик, не отпуская уздечки, заглянул в большой влажный глаз:

– А теперь labra lege, ты, penis equis, – тихонько проворковал он, – будешь очень покладистым и спокойным жеребёнком сегодня, иначе я тебе хребет сломаю. Вот и всё. Помоги-ка.

##1 Читай по губам. (лат.)

Отпустив Спиритус и вернув свой нормальный вес, Гай оказался закинут в седло лёгким движением конской головы. Он расселся там как младенец на спине у гиппопотама, почти что на идеальном шпагате, бросил уздечку на луку и устроил умбракулум поудобнее.

– О, да ты у нас говоришь на языке лошадей! – отметила Каста.

– Скорее на языке угроз, – поправил Гай. – Дед всю жизнь твердит нам, что насилие – цезарь всех аргументов и самый универсальный язык. Обычно так оно и оказывается.

Игния Каста вопросительно взглянула на Лакона, тот кивнул.

– Отлично! теперь скачите за мной и повторяйте манёвры! – распорядилась она.

Рогатая повела своего скакуна, показывая отличный навык, зверь слушался малейшего движения бёдер и даже щелчков, которые она издавала языком. Гнею Юниору пришлось пользоваться поводьями, но и он в свои двенадцать отлично справлялся с огромным боевым конём. Гаю приходилось держаться за луку чтобы не упасть, а его бурдигалец просто повторял всё за братниным, опасливо косясь на седока.

Постепенно темп возрос, копыта загрохотали по загону, кони стали описывать круги, затем последовал знак бесконечности. Разгон и быстрое торможение от ограды до ограды, боковой шаг, дыбы, лягание по команде, кружение вокруг своей оси. В принципе, всем командам бурдигальцев обучили давно, они явно принадлежали какому-то военному формированию, знать бы, где нобиль их одолжил. Экзаменуемым потребовалось только заставить животных слушаться, и именно это подтвердило их мастерство.

– Отлично! – Игния Каста источает позитив. – Можно теперь покататься и на воле! Вперёд!

Калитку загона распахнули, кони выметнулись как птицы из клетки. Каста поскакала к дороге и стала удаляться от виллы, поднимая облака пыли. Юниор следует неотступно, а вот Гай немного подотстал сначала, но быстро нагнал на просёлках.

Вся Сицилия, кроме нескольких портовых городов, – это одно сплошное захолустье, даром что сердце империи бьётся совсем рядом, в Италии. Пейзажи здесь весьма живописны, но не то, чтобы разнообразны: вдали горы и леса, а вокруг, в обжитой части только холмы, сады и пашни. Абсолютной доминантой является Этна, а кроме неё и посмотреть не на что.

Постепенно просёлочные дороги увели от ферм и распаханных полей в сторону лугов. Питаемые системой каналов и ручьёв, те всё лето шелестят высокой изумрудной травой. Игния Каста хохочет где-то впереди, не сбавляя темпа, а коровы и метатораксы поднимают головы и ревут вслед скачущей троице; взлетают из гнёзд перепуганные птицы. Остановилась рогатая лишь у подножья холма, на котором виднеются руины павильона, вероятно, построенного в доримскую эпоху. Обгрызенные ветром камни служат напоминанием о глубокой истории этого края, от них веет чем-то сонно-незыблемым и величественным… хотя, вон там, и вот тут кто-то нацарапал матерные слова, а чуть выше неизвестный художник изобразил бога Либера с его громадной кубалдахой наперевес. Но это ничего, просто у римского народа есть незыблемые традиции, которые нужно чтить.

– Вот это гонка! – радостно возопила рогатая.

– Эти кони не предназначены для скачек, – угрюмо отозвался Гней Юниор, осматриваясь с высоты седла.

– Я жука проглотил! – крикнул Гай.

– Я тоже! – Улыбка Касты растянулась от уха до уха. – Он у тебя ещё жужжит или притих?

Старший брат дёрнул щекой:

– Зачем мы здесь? Это часть экзамена?

– Нет! Ездить вы умеете очень хорошо, это уже ясно, а здесь мы чтобы подкрепиться и отдохнуть! Пикник! Пикник! Пикник-пикник-пикник!