Исправник посмотрел с удивлением:

— Проживает в ваших краях весьма сомнительный молодой человек — некто Антон Силуанович Солнцев-Засекин. Может быть, знаете о таком?

Начальник полиции кивнул, не перебивая.

— Знаете ли, задолжал мне сей наглый юноша приличную сумму, и, видимо, совершенно не намерен возвращать. Он обратился ко мне за весьма приличной ссудой ещё в Петербурге, до своей ссылки сюда, и обещал возвернуть сразу же, как будет возможность. Но что-то у него, или у его друзей, видимо, пошло не так. В общем, уехал сей молодой барин, а про долги свои и думать позабыл! Вот я и решил, несмотря на занятость мою по торговым делам, оставить столицу и самому лично приехать в ваш город, чтобы найти этого юношу и самому, знаете ли, именно самому посмотреть в его забывшие стыд глаза. Ой, что же вы так поменялись в лице? Не иначе, не только я, но и вы стали жертвой его сладких увещеваний?

Антон Силуанович терпел нужду, но никогда не обращался за помощью. Откуда же появлялись в их скудном доме дрова, продукты и многое другое, как-то и не задумывался. Его слуга Пантелей, служивший столько лет верой и правдой, порядочно вошёл в долги. Умея просить и убеждать, он занял довольно приличную сумму даже у самого городского исправника. Теперь Николай Киприянович прикидывал, сколько денег за всё время передавал в долг молодому барину, и сумма получалась приличной. Делал так не по доброте душевной — хотя и знал, что между братьями Солнцевыми-Засекиными давняя неприязнь, хитрый исправник полагал, что поддержка терпящего пока нужду молодого барина может быть полезна в будущем. Мало ли, как сложатся карты, а в картах он как раз знал толк!

Теперь выходило, что этот жалкий пройдоха набрал долгов по всей империи — так что людям вот, приходится оставлять все дела, и ехать. Неприятная история получалась. Как бы этот вопрос не дошёл до высшего начальства… Что же делать?

— В этом городе я уполномочен следить за порядком, — отчеканил наконец Николай Киприянович. — Лихоозёрск вверен мне, а это значит, что по любому вопросу такой достойный гражданин, как вы, можете обратиться лично ко мне, начальнику полиции, и получить полную защиту, вспомошествие во всех делах. Значит так, этого лихохвоста я обещаю, что задержу и доставлю в участок! Да, да, именно так и нужно поступать с подобными тёмными личностями! — тараторил он, глядя, как человек в чёрном машет головой и даже руками — будто крыльями:

— О, может быть, всё же не стоит так жёстко, но, впрочем, как вам будет угодно. Не смею вмешиваться в дела правопорядка! Я обязательно зайду в участок к вам, но позже, когда отдохну с дороги и высплюсь. Например, завтра. Могу ли рассчитывать, что этот Антон Силуанович к этому времени будет уже… доставлен?

— Всенепременно!

— Какой вы замечательный человек! В столице я знаком со многими видными работниками департамента полиции, непременно при встрече сообщу — даже самому действительному тайному советнику скажу, что служит в таком-то уездном городке, ммм, в Лихоозёрске исполнительный и усердный слуга государев, как Николай Киприянович Голенищев!

Исправник вытянулся по струнке, широко улыбнулся. По причине некоторой узости ума он даже и не подумал, а откуда бы человеку, недавно прибывшему железной дорогой из самой столицы, знать его имя?

— Рад служить! — отчеканил он.

— Впрочем, не только это весьма малоприятная история привела меня в ваши морозные северные края! Есть и иная — светлая, красивая, можно сказать, романтическая страница в моей скромной жизни, что побудила всё же на время оставить дела и прибыть. Ох, есть одна тонкая, красивая ниточка сердечная, по вине которой я и сорвался, улетел из сырого, промозглого зимнего Петербурга сюда…

Слушать о «делах романтических» у Голенищева не было ни малейшего желания, к тому же нужно было идти в контору и отдавать распоряжения относительно одетого в старомодные тряпки не то преступника, не по вообще — не пойми кого…

«Что за жизнь пошла — и без того неприятностей хоть отбавляй! — думал он. — Одна только эта недавняя гибель извозчика, которого волки на дороге разорвали, чего только стоит».

— Имею я обыкновение отдыхать на южных курортах нашей страны, мне ещё в своё время доктор Гюльденштедт советовал Горячую гору в Пятигорске. Славный парень был этот Иоганн Гюльденштедт, обладал выдающимися нравственными качествами, скажу я вам! Он с таким воодушевлением лечил больных во время эпидемии, что заразился сам, и преставился столь рано, молодым совсем… А ведь я предупреждал его! Ой, простите, о чём я? Ах, да! Побывал я там, значит, минувшим летом, поправил немного пошатнувшееся здоровье на местных целебных водах…

Николай Киприянович ни о каком Гюльденштедте не слыхивал, да и догадаться не мог, что речь шла об эпидемии 1781 года, когда не то что его самого, но и деда его не было на свете. А вот о Горячей горе, конечно же, знал. Сам там не бывал, но прошлым летом отправлял туда дражайшую супругу, чтобы та подлечила желудок, а заодно — дала и ему некоторую свободу отдохнуть, провести времечко в весёлой компании юных девиц.

— Вот там-то и сошлись чудесным образом наши пути с одной прекрасной дамой — Марией Филипповной! — и при этих словах всё зашлось, загорелось внутри у Голенищева. — Вы не представляете, что это за милое, хрупкое, светлое и непорочное существо! Мы провели с ней на водах драгоценные, так памятные мне теперь часы… Это были душеполезные, трогательные беседы, и не только, знаете ли, беседы, но… Мария Филипповна не таила душевной боли, а выплёскивала мне, как только могла, всё о теснотах и невыносимости её беспросветного бытия, говорила про мужа — чёрствого сухаря, блудника и взяточника, — и человек в чёрном скорчил гримасу.

Голенищеву так захотелось ударить этого мерзкого заезжего уродца, а ещё лучше — отвести в участок и отлупить так, что от него останется одна жижа. Он едва сумел выдавить:

— Не имею чести знать, о ком идёт речь. И прошу по возможности уволить меня от ненужных подробностей всей этой вашей «романтической истории».

— Ой, что же это я, простите великодушно, заболтался! Страшный любитель, знаете, поговорить с хорошим человеком, и от этого невинного недостатка порой бываю так докучив! Так, значит, вы говорите, что в той стороне располагается гостиница? Нижайше благодарю за подсказку!