Квартира на втором этаже была настоящим местом не битвы, а бойни. Залетевшая в комнату «эфка» и сама по себе произвела немало разрушений, а ведь затем были ещё и парни с автоматами, патронов не жалевшие и стрелявшие отнюдь не одиночными. Гильзы, до сих пор не выветрившийся до конца запах пороховой гари, пятна крови, что успела по летней то погоде начать попахивать. Хорошо хоть тела уже успели увезти в морг, ведь держать их тут было бы неразумно. И местные опера — уже только двое — которые именно его тут и дожидались, чтобы попробовать прояснить ситуацию. Сейчас и вовсе один, поскольку второй был занят руганью с криминалистами, допустившими какую-то оплошность. Какую именно? В это Богомолов вникать особо и не собирался, предпочитая, наконец, поговорить с Щегловым — тем самым местным опером, оставшимся тут за старшего от районных «убойщиков»

— Поговорим. Николай?

— Да как начальство пожелает, — хмыкнул тот, махнув рукой в сторону кухни. — Прошу. Там хоть мертвечиной и смертью не так воняет. Или сразу на улицу?

— Лучше пока тут, — пару секунд подумав, принял решение Богомолов. — Только окно откроем.

— Уже открыто. И закурить помогает. Да, у тебя есть, а то я свои скурил, а до киоска бежать сейчас недосуг.

— Держи,- протянул коллеге пачку «мальборо» Олег. — Спички хоть есть?

— А то!

На кухне было действительно куда как комфортнее. И окошко открыто, и никаких следов стрельбы и смерти… а ещё содержимое холодильника, которым явно ни опера, ни криминалисты не побрезговали.

— Хорошо живут граждане бандиты, — констатировал очевидное Богомолов. — Нам с тобой такое ни на зарплату, ни на премиальные не прикупить.

— Ничего, пусть делятся, — отозвался Щеглов. — Господь велел делиться, а это знают даже амёбы. Потому и делятся ровно пополам. Закусить не желаешь?

— Не, сыт. А вот пепси выпью.

— Держи.

Поймав брошенную бутылочку на треть литра, Богомолов привычно сковырнул крышку о край стола и с удовольствием отхлебнул холодную импортную газировку. В детстве подобной днём с огнём было не сыскать, а вот теперь… Да, что ни говори, но у нынешнего времени, наряду со многими проблемами, имелись и преимущества. Например, возможность легко и просто купить такие вот ранее дефицитные товары. Просто так купить, не через фарцу и не за чеки в разных «берёзках». И вместе с тем… Нет, слишком сложно это было для него, потому судить он не рисковал. Он не подполковник Маричев с его явным идейным фронтом, пусть и скрываемым от кое-кого, особенно начальства.

— Что сам думаешь по случившемуся, капитан? — спросил он у Шеглова, с энтузиазмом дымящего сигаретой.

— Опять бандосы город делить начали. Я ж не слепой и не тупой, да и разговаривать с людьми умею. Ночью во всех районах чёрт знает что происходит. Грабежи, взрывы, стрельба. Пострадали точки «воров», Окулиста, Кардана, Толстого с Бекасом. Да все огребли, Олег. Все основные. Может, вы там у себя знаете, кто мог в городе эту бучу поднять?

— В случайные совпадения не веришь, да?

— Только сержант-гаишник поверит в такой бред, — отмахнулся Щеглов. — Я там не служу. Ты не служишь. Да и мозг не отшибло вроде как. Мне точно. А тебе?

— Всё, Николай. Утихни. Да, это кто-то спланировал. Но кто — это и предстоит выяснить. По организатору мысли есть?

Капитан Богомолов легко и непринуждённо общался с Щегловым уже потому, что раньше учились вместе, в параллельных классах. Потом дороги на время разошлись, но лишь на время. Снова перекрестились уже тут, в милиции. Работали в разных районах — он сперва в Куйбышевском, потом в главк удалось прорваться. Николай же как начал в родном для себя… для них обоих Пролетарском, так тут и осел, став сперва старлеем, а потом и капитаном. Главк пока оставался для него недостижимой мечтой. Да и неуживчивый характер Щеглова давал о себе знать. А ещё пренебрежение немалой частью инструкций, которое помогало работать с информаторами — даже не всегда запуганными или шантажируемыми — но делало его чирьем на заднице у начальства.

— «Ворам» и Окулисту новый передел сразу после старого совсем не нужен, — вновь окутываясь сигаретным дымом, процедил Николай. — На хера? Они и так раздербанили бизнес таджиков. Говорят, что и трафик отжали.

— Частично, Коль. Прилетал тут один из Таджикистана договариваться. Отдали часть, чтобы не потерять всё. Ворам и лично Башне многое отстегнули.

— Вот оно как. Не знал.

— Теперь знаешь. Но неужто твои стукачки тебе всё это не слили?

— Мои с «чёрными» ни разу не вась-вась, — поморщился Щеглов. А по «ворам», даже районным, у меня позиции слабые. Я ж не некоторые мои коллеги, беспредел не люблю ни бандосов, ни наш.

— Чистоплюй! Всё, прости. Знаю, что ты тут своё думаешь, я своё. Не будем из-за этого копья ломать.

Мнения Богомолова и Щеглова касаемо допустимого и запретного в их работе действительно различались. И ведь не то что оба они были сторонниками действий по уставу и только по нему. Просто понятия правильности и неправильности выхода за отведённые законом рамки очень уж различались. Богомолов, к примеру, будучи под длительным и заметным влиянием своего начальника, подполковника Маричева, считал вполне допустимым разного рода пресс-хаты, избиения задержанных, подбрасывание ствола или наркотиков тому, кому, по его мнению, следовало приземлить на нары.

Щеглов же всё это категорически не принимал и охотно торпедировал подобные трюки со стороны своих коллег. Не явно и громогласно, но так, что в большинстве случаев те сами не могли понять, почему вроде бы «правильно» выстроенное рушилось с грохотом и треском. Оставались одни лишь догадки, фактами не подтверждённые. И улыбающийся капитан Щеглов, этот многими нелюбимый, но зачастую очень необходимый специалист. Почему необходимый? Так голова у него хорошо работала и агентурная сеть позволяла… Да, она очень многое позволяла по причине не самых обычных принципов, на которых создавалась.