– Как ты нас нашел? – спросил Тристан у адепта, когда они тронулись в путь.

– Совет уже начался, вы опаздываете.

– Это не ответ на вопрос.

Закария осмотрел Тристана скучающим взглядом. У него даже дыхание не сбилось после того, как он прикончил троих солдат, не считая раненных иглами.

– На Совет прибыла девица с кулоном, который носили вы. Принц Рэндалл сумел уличить минутку, чтобы поговорить с ней без лишних свидетелей.

– Он расспрашивал девушку о моем местонахождении только из-за кулона? – скептически спросил Тристан.

– Из-за кулона, который носила леди Джоанна.

Тристан скрипнул зубами от досады, что чересчур внимательный адепт узнал его секрет.

– Сомневаюсь, что вы бы отдали эту вещь обычной девушке. – Закария скривил губы в гримасе, отдаленно напоминавшей улыбку. – На самом деле она всем своим видом показала, что хочет поговорить с принцем Рэндаллом. Поэтому и кулон демонстративно вытащила из ворота платья. Это она предупредила нас, что вам угрожает смертельная опасность, и сообщила, где вас искать.

Тристан не смог сдержать улыбки от мысли, что эта чертовка снова помогла ему.

– Артур в Аталасе? – подал голос Алан, и Тристан вспомнил о присутствии отца.

– Да. Прибыл на Великий Совет. Поэтому нам нужна твоя помощь.

Под тихий стук колес Тристан вкратце рассказал отцу о том, как обстояли дела на Юге, пока он был пленником собственного сына.

– Все, что от тебя требуется, – это рассказать правду о злодеяниях сына, и ты будешь свободен. Вернешься в Фортис, снова будешь править или передашь дела королевства Арону. Только предотврати надвигающуюся войну.

Тристан с надеждой смотрел на бледного, утомленного его рассказами отца. Но все его чаяния рухнули, как карточный домик, когда он услышал короткое, сухое «нет».

– Что значит «нет»? – недоверчиво переспросил Тристан, покосившись на Закарию. Тот тоже выглядел сбитым с толку.

– То и значит, Тристан. Я ничего не стану рассказывать на Совете.

– Но почему? Тебя удерживал в плену родной сын! Узурпировал твой трон, покушался на жизнь Рэндалла, убил Уилла!

Гнев клокотал внутри Тристана, подобно кипящей смоле. Ему хотелось отвесить отцу пощечину, чтобы привести в чувство, и он с трудом сдерживал себя, сжимая руки в кулаки.

– Именно поэтому, – тихо ответил Алан, стыдливо опустив взгляд. – Ты требуешь признаться перед всеми правителями Материка в том, что я не сумел удержать власть и стал пленником собственного сына? Уж лучше пусть и дальше считают меня больным, немощным стариком, который добровольно отказался от трона в пользу наследника.

Тристан был так растерян, что ему хотелось плакать и смеяться одновременно.

– Ты издеваешься? – спросил он, даже не скрывая панических ноток в голосе. – Грядет война, отец! Артур всех нас погубит!

– Рэндаллу лучше отказаться от притязаний на Арден и согласиться с условиями Артура, а Арону – не лезть на рожон. Тогда никакой войны не будет. Если отвезешь меня туда и заставишь позориться на Совете, я скажу всем, что вы с Рэндаллом изменники, и потребую немедленно покаяться.

Алан устало прикрыл глаза и, поплотнее закутавшись в удлиненный сюртук, прислонился головой к окну кареты, словно давал понять, что разговор окончен.

Разочарование, растерянность и ярость затопили сознание Тристана. Он схватил Алана за грудки и с силой потряс.

– Твой сын от любимой женщины попал в рабство благодаря усилиям Артура! – злобно чеканил Тристан, с каждым словом встряхивая перепуганного отца. – Другого твоего сына… любимого сына убили люди Артура. И еще сотни людей погибнут из-за Артура. Хоть раз в жизни сделай что-то не ради своего блага, а ради сыновей, которые нуждаются в твоей защите! Нуждаются в тебе!

Тристан сморгнул злые слезы и еще сильнее смял ткань отцовского сюртука.

– Прошу тебя один-единственный раз. Нет, умоляю! Помоги нам, папа… Ты нам нужен! – Он вздрогнул от собственных слов и, увидев себя в отражении отцовских глаз, округлившихся в удивлении, резко отпрянул. Он не называл Алана папой уже много лет.

В наступившей звенящей тишине стук колес и цокот копыт были угрожающе громкими. Как будто эти монотонные звуки повторяли ритм погребальной песни. Закария сидел безмолвно и неподвижно, точно тень, сгустившаяся во мраке.

На смену ярости Тристана пришло опустошение от осознания того, что все было напрасно. Их с Рэндаллом и Авророй усилия были лишь отсрочкой неминуемой войны.

– Пожалуйста, папа, помоги нам, – вымолвил Тристан почти беззвучно, уже безо всякой надежды.

Надежда – это яд.