Чтобы добиться внимания Рязановой, приходилось донимать своего одноклассника, которого она по какой-то причине, постоянно защищала. Мы часто дежурили вместе: я, Сережа, Ирка и Марина. Наше дежурство перерастало постоянно в игру и беготню друг за другом. Это самое беззаботное время! С каждым днем Марина становилась всё интересней и интересней для меня. Особенно, я проникся к ней в девятом классе, когда мы танцевали на празднике медленный танец. Мне было так приятно ощущать ее тело, прижавшееся к моему. Мне абсолютно не хотелось выпускать ее из своих объятий…

В последние дни наших встреч с Мариной, мы все чаще выясняли отношения, вместо того чтобы наслаждаться обществом друг друга. У нее были ко мне какие-то претензии, и я очень устал от этого. Марина всегда была для меня тем человеком, с которым я отдыхал от своих домашних невзгод. Она умела выслушать, она так смотрела на меня, как будто не просто видит на сквозь, но и понимает меня буквально с полуслова. А тут какие-то придирки с ее стороны, совсем меня расстраивали. Я не так представлял себе наше общение… Во время небольшой разлуки, понял, что непросто отдохнул, но и немного потерял интерес к ней. Она оставалась по прежнему необычной и манящей девушкой для меня. Но только на расстоянии. Мне хотелось попробовать чего-то нового…

Сейчас Марина смотрит на меня глазами теленка, ходит за мной по пятам. Стоит мне только повернуть голову, она уже рядом, или смотрит мне в спину. Все в школе знают, что мы встречались. Все ждут от меня чего-то. А я не знаю, что хочу. Мне комфортно и так, как есть сейчас…

В новом 10 «А» классе буквально с первых дней меня приняли в компанию. Первая вечеринка намечалась на середину сентября. Я решил посетить это мероприятие. Мне хотелось поближе со всеми познакомиться и отдохнуть. Серега отказался идти, у него начались проблемы с матерью. Поэтому, он все чаще оставался дома. Так даже лучше. Я могу найти новых друзей. Возможно, пообщаться с новыми девушками.

Марина.

Уже прошло две недели с начала года. Мы перестали общаться с Кириллом. Точнее он даже перестал здороваться со мной. Не буду же я бегать за ним! Видимо его так захлестнула новая жизнь… Меня этот факт очень расстраивает, тем более я никак не могла понять, чем заслужила такое странное отношение к себе. К сожалению, никто из мальчиков в новом классе меня не заинтересовал. Меня интересовала только учительница по математике – Калашникова. Она была очень строгой. Даже какой-то озлобленной. Несмотря на то, что математика была одним из моих любимых предметов, мне нужно было время, чтобы снова вспомнить все эти формулы, способы решения. Особенно после такого бурного лета, где мой мозг просто отключался!

– Рязанова, к доске! – моя фамилия прогремела в немом молчании. На уроках Калашниковой стояла гробовая тишина. Я отправилась к доске. Примеры были простые, но я плохо помнила, как их решать. Мои мысли были заняты Кириллом, нашим летом и его холодом. Я написала решение и ответ на доске.

– Это все неправильно! – заорала Калашникова. Да, она не говорила, она орала. Причем, не истерично, как другие учителя, а очень жестоко. Стало даже страшно. А дальше все как в тумане. Я помню только обрывки ее фраз: «такая здорова кобыла! Ты тупая! Как можно не решить пример для 7 класса! Ты будешь сдавать экзамен! Тупица!». Помню ее красное морщинистое лицо, его прямо перекосило от злости, от ее внутреннего яда. Я посмотрела в класс. Хорошее начало знакомства с новыми ребятами. Меня оскорбляют и унижают перед 20 неизвестными мне людьми. Я ожидала увидеть осуждающие или насмешливые взгляды, но все мои одноклассники как по команде, опустили глаза. Они рассматривали свои парты, боясь, что сейчас Калашникова набросится на них. Дверь в кабинете была открыта. Из соседнего класса вышла химичка и быстро зашагала по коридору. Мне хотелось пойти за ней. Но мои ноги приросли к полу. Калашникова орала, чтобы я продолжала решать. Но я даже забыла сколько будет 2 умножить на 2.

Наконец-то, мои муки окончились, и мне разрешили сесть. Я никогда в жизни не была такой оплеванной. Мне хотелось сбежать, помыться и навсегда покинуть этот класс. На перемене ко мне подошла одноклассница и сказала, что, если бы на нее так орали, она бы расплакалась. Мне тоже хотелось плакать, но у меня есть правило – никогда не реву на людях.

Как только я перешагнула порог дома, то разрыдалась.

– Марина, что случилось? – мама была в шоке.

Рассказав ей все, что произошло, снова стала плакать. Мама смотрела на меня в растерянности. Я поняла, что она не верит мне… Она считает, что такого не может быть. Или скорее всего, ей просто не хотелось вникать в мои проблемы. Мою маму никогда не интересовали мои переживания. Ей было нужно, чтобы у меня все было прекрасно. Про другое она и слушать не хотела. Стоило мне только заикнуться о своих трудностях на счет друзей, или еще хуже, своих любовных переживаний – мама либо резко переводила тему, либо уходила, даже не дослушав меня. Поэтому, сегодня она молча сидела на кухне и старалась на меня не смотреть. Бросила мне только одну фразу:

– Мы поговорим с отцом об этом!

Папа всегда принимает сторону мамы. А это означает только одно – они ничего не будут делать. Они не пойдут в школу и не станут разбираться с учителем года из-за того, что она оскорбляла меня перед всем классом.

Математика была каждый день! Еще и сразу по 2 урока. На следующий день мы стояли у кабинета в ожидании Калашниковой. Ира мне рассказывала про своего парня. Про их первый поцелуй, про то, что она чувствует. Ирке разрешали гулять до одиннадцати вечера, чем она охотно пользовалась. Когда подружка приходила домой, ее родители уже спали. Мне такого даже представить было невозможно! Летом я должна была быть дома в девять вечера. А зимой в восемь или семь вечера. И ни секундой позже! Мама всегда стояла у двери и ждала. Если я немного задерживалась – устраивала мне скандал!

Конец ознакомительного фрагмента.