— Не надо мне твоих поганых денег! — выкрикнула оскорбленная Марша.

Весьма удовлетворенный, Винченцо ослепительно улыбнулся.

— Ты их и не получишь. Я все устроил так, что в твоем распоряжении не будет ни гроша. У тебя даже не будет ни единой драгоценной побрякушки, которую ты могла бы продать.

Кстати, кольцо на твоей очаровательной ручке поддельное, как бы роскошно оно ни выглядело…

В вспышке неукротимой ярости Марша дрожащей рукой сорвала кольцо с пальца и швырнула его через стол-прямо в лицо Винченцо. Кольцо запрыгало по столу и укатилось, но никто не обратил на это никакого внимания.

— И это забирай, скупердяй паршивый! — запальчиво крикнула она, оскорбленная до глубины души.

— Короче, я думаю, что некоторое время ты должна посидеть здесь взаперти, — с нескрываемым удовольствием выговорил Винченцо. — Ты сможешь посвящать свой досуг тому, чтобы учиться быть мне хорошей женой, а Сэмми — доброй матерью. И когда мне будет нужно отлучиться отсюда на несколько дней, я каждый раз должен быть уверен, что найду тебя на месте. Можешь вопить, рвать на себе волосы, биться головой о стену-тебе ничего не поможет. Ты станешь жить так, как испокон веку живут замужние женщины в этом краю.

Вошел Джанкарло с десертом. Марше захотелось выхватить поднос из этих почтительных рук и швырнуть прямо в Винченцо, и ей потребовалось неимоверное усилие над собой, чтобы сдержаться. Перед глазами все поплыло, но ей удалось сдержать рвущуюся наружу ярость до ухода старика.

— Что я сделаю прямо сейчас, — проговорила она дрожащим голосом, — так это позвоню своей сестре…

— Твоя сестра впадает в ступор от страха, едва я вхожу в комнату. Тоже мне, нашла, чем пугать, — сестрой!

— Айрис не отдаст Сэмми никому, кроме меня, ты не сможешь отобрать его у нее силой! выкрикнула Марша первое, что пришло ей в голову; она отчаянно пыталась найти хоть какое-либо оружие против него.

— Она отдаст Сэма его отцу… твой зять об этом позаботится, — ответил Винченцо.

Поняв, что проиграла, Марша отчаянно прикусила губу. Она не хотела впутывать в это дело свою семью, у нее была своя гордость. К тому же это могло навредить Сэмми.

— Ив счастье и в несчастье… — тихо напомнил ей он слова из свадебной клятвы. — Хотя, может быть, строчка «и в богатстве и в бедности» гораздо больше подходит тебе в теперешнем тоскливом настроении.

— Мне не тоскливо, мне убить тебя хочется! Да, вот именно, скинуть тебя вниз с какой-нибудь высокой скалы, чтобы ты разбился вдребезги! — упершись обеими руками в край стола и привстав, выкрикнула ему в лицо Марша. — Ты еще пожалеешь о том, что запер меня здесь, Винченцо Моничелли!

— А ты думала, что я настолько глуп, чтобы, женившись на тебе, позволить жить в самом центре Лондона и заниматься чем тебе будет угодно? Ты что, считаешь меня круглым дураком, дорогая? — И он саркастически поднял бровь.

Марша стиснула зубы.

— Но за последние недели ты ни разу не напомнил мне ни о Саймоне, ни об этих проклятых деньгах!

— Конечно, нет, — промурлыкал Винченцо, вертя в пальцах бокал шампанского. — Теперь могу признаться тебе, что мне стоило немалых трудов держать себя в руках, но в конце концов ведь это привело тебя к алтарю, не так ли? А теперь у меня есть все, что только мне нужно. У меня есть мой сын-законный наследник и продолжатель рода. Ты теперь тоже моя…

— Я вовсе не твоя! — яростно отрезала Марша, напрягшись, точно готовая к прыжку кошка.

Черные глаза Винченцо обшарили все ее тело и остановились на груди.

— Ты моя, — повторил он. — Целиком и полностью. Ты в моем распоряжении и всецело зависишь от меня.

— Как ты смеешь? — Марша даже взвизгнула от бешенства. Перед ее глазами плыл красный туман, руки тряслись.

— Придется тебе мало-помалу превратиться в покорную и бессловесную сицилийскую жену, — медленно произнес Винченцо, и его чувственный рот изогнулся в откровенно довольной усмешке. — Это произойдет не сразу, но дай только срок…

Марша с угрозой шагнула прямо на него.

— Только попробуй принудить меня к чему-нибудь! Я больше тебя к себе не подпущу, так и знай!

— На нашем брачном свидетельстве еще чернила не высохли, а мы уже ссоримся. — Винченцо негромко рассмеялся и снова внимательно поглядел на нее. — Благоразумный человек поспешил бы загладить недоразумение во время первой брачной ночи… но я никогда не отличался благоразумием. Собственно говоря, меня это только возбуждает. Могу поспорить с тобой хоть на тысячу фунтов, что сегодня ночью ты будешь спать со мной.

— Да спорь ты хоть на целый миллиард фунтов — все равно проиграешь! — крикнула Марша и, едва не сбив с ног пораженного Джанкарло, вошедшего с подносом, вылетела из комнаты.

Еще никогда в жизни не была она так разъярена. Еще пять минут, и она грохнула бы свою тарелку об пол. То, что с самого начала так привлекало ее в Винченцо Моничелли, теперь обернулось страшным недостатком. Он был совершенно непредсказуем. Поднимаясь по лестнице, она вновь и вновь перебирала в памяти все его пороки.