Выходим из машины и осматриваемся. Небольшой дачный поселок в ближнем Подмосковье. Ничего необычного. Около калитки кнопка звонка. Нажимаю. Для верности сразу несколько раз.

Спустя пару минут из дома выходит пожилой мужчина и неспешно идет к нам.

— Здравствуйте, нам нужен Иван Игнатович Агапов.

Мужчина молчит и многозначительно смотрит на нас.

— Майор Марьянин, — показываю ксиву. Шаман молча демонстрирует свою.

— А-а-а, помню-помню, — оживает хозяин дома. — Проходите. Агапов это я.

Облегченно выдыхаем. Попали по нужному адресу. Уже, можно сказать, повезло.

Он идет по дорожке, мы за ним.

— Чай будете? — мужчина жестом приглашает нас в беседку.

— Нет, давайте сразу к делу, — вежливо отказываюсь. Нам еще назад по пробкам ехать.

— Ну как знаете. Присаживайтесь.

Он удаляется, оставив нас двоих. Осматриваемся мельком. Я присаживаюсь за большой массивный стол, Шаман остается подпирать стену и достает любимые четки. Откидываюсь на спинку стула и разминаю шею. Монотонный стук его бусин успокаивает, но ребро вновь начинает неприятно ныть, напрашиваясь на свежую порцию обезбола. Морщусь и невольно задерживаю дыхание.

— Вот, то, что вы просили, — Иван Игнатьевич входит в беседку и передает мне выцветшую от времени папку.

Шаман удивленно изгибает бровь, а я открываю и мельком просматриваю материалы. Чего здесь только нет. Опросы, заключения, фотографии с места.

— Но зачем? — поднимаю глаза на Агапова.

Присаживается напротив и почесывает подбородок, словно раздумывает насколько хочет быть откровенным.

— Я хотел разгадать эту загадку, но не вышло. А потом мне намекнули, что лучше не лезть…

— Кто намекнул? — хмурится Шаман. Он немного не в курсе всех траблов. Надо бы посвятить, да все времени нет.

— Лишние вопросы. Как и то, что вы здесь, — нервно скалится бывший следак. — Я ничего не передавал и ничего не говорил!

— Я понял, — заверяю его и вновь утыкаюсь в материалы дела.

Пока я здесь, смогу лично задать вопросы, которые могут возникнуть в процессе.

— Девочек было пять? — поднимаю глаза.

— Найденных да, — кивает следак. — Трое выжили, две к сожалению…

— А была какая-то особенность?

Это очень важно для нас. Мы плаваем в неизвестности и ни одной зацепки.

— Он всегда это делал лицом к лицу и душил, глядя в глаза, — глухо отвечает Агапов.

— Но следов спермы нет.

— И отпечатков тоже, — его губы дергаются в кривой ухмылке. — Очень осторожный сволочь. Жертвы видели только его глаза, но этого недостаточно для фоторобота.

— Не похож он на психа, слишком хладнокровен… — сухо замечает Шаман и попадает в десятку. — Я думаю изначально он не собирался никого убивать. Поэтому некоторые девочки выжили, а потом может случайность… ну и вошел во вкус.

В его словах есть логика. Может все так и было. Только вот информация, построенная на догадках нам ничем, не поможет. Экстрасенсы и шаманы пока еще не занимаются расследованиями.

— Мразь какая, — цежу сквозь зубы, невольно вспоминая Машку. Да я бы собственными руками яйца вырвал. — Почему его не нашли? Зацепки были какие-то?

— Оттуда ноги растут, — хмыкает Иван Игнатьевич и пальцем показывает вверх.

— Ясно. Спасибо, — поднимаюсь на ноги. Больше он все равно нам ничего не скажет. — Я могу обратиться если возникнут вопросы?

— Безусловно. Помогу чем смогу, — натянуто улыбается хозяин дома и провожает нас до ворот.

Садимся в машину и уезжаем. Ребро болит все сильнее, но таблетки я забыл в кабинете. С трудом нахожу более-менее удобную позу и выдыхаю.

— Ну и что думаешь по этому поводу? — задаю вопрос, который и так висит в воздухе.

— Думаю, что этот следак знает имя, но ни за что не скажет, — хмыкает Шаман. — А если мы будем очень дотошными, нас сольют.

— Интересное кино, — тяну я, обдумывая его слова. — Ладно, сами найдем.

— Нахрен ты в это вписался-то? Не наш же профиль.

И он прав. Все это я делаю почти неофициально и на добровольных началах. Дело скорее всего все же заберут в СК и там оно опять «развалится». Но это наш район. И здесь ходят наши дети.

— Звездочку хочу, — криво усмехаюсь, а Шаман закатывает глаза, прекрасно зная, что я лукавлю.

Набираю номер эксперта. Отвечает почти сразу.

— Борисыч, здорова. Я по девочкам. А они обе были одинаково задушены?

— Да, но, что примечательно, левой рукой.