Растираю лицо ладонями. Сложно даются слова. Не могу я с пустотой разговаривать, но я чувствую, что Ива слышит меня, поэтому упрямо продолжаю.

— Между нами все по-настоящему. Слышишь? — замираю на мгновение, услышав шорох за дверью. — Я знаю, что слышишь. Девочка моя, прости меня. Я идиот, все испортил… — шумно выдыхаю и бьюсь затылком о дверь. — Я пока не знаю, как искупить вину и вернуть твое доверие. Но не сдамся.

Телефон вибрирует в кармане. Не глядя принимаю звонок и прикладываю трубку к уху.

— Марьянин.

— Макс, ты домой собираешься? — в динамике звучит недовольный голос сестры.

— Да, приеду скоро.

Сбрасываю звонок и поднимаюсь на ноги. Машка там одна. Пора ехать.

— Детка, ты очень нужна мне, — прислоняюсь щекой к холодному металлу. — Дай шанс все исправить…

Прикрываю глаза и несколько мгновений стою не шевелясь. А потом все же разворачиваюсь и ухожу.

Зажав рот обеими ладонями, стою у окна, встречая рассвет. Белая полоска света над крышами многоэтажек словно отрезает темное небо от города. Постепенно гаснут звезды и зажигается все больше света в окнах дома напротив. Рядом, звеня пряжкой ошейника, почесывается Тагги. Пока я рыдала в подушку, проклиная весь мужской род, он скулил рядом. Теперь не отходит. Даже в туалет тащит за мной свой плюшевый зад. Сторожит, иногда взволнованно заглядывая в глаза.

Удивительно, как животные чувствуют дорогих им людей. А люди не чувствуют. Каждый будто просто отыгрывает свою роль в спектакле под названием «жизнь». Марьянин за роль «Эй, детка, я мудак!» точно достоин Оскара.

Что он собрался исправлять? Себя? Меня? Нас? Нас не случилось или не планировалось. Не знаю …

Я просто смотрю в окно, чувствуя, как внутри меня снова холодно. Без него предводитель моих демонов уже поднял голову и ехидно усмехнулся. Чтобы не встречаться с ним, я не сплю.

Сажусь за стол, беру простой карандаш, кладу перед собой чистый лист бумаги и делаю штрих, не зная, что получится в итоге. Мне необходимо наполниться хоть чем-то, отвлечься и понять, как двигаться дальше. Отгулы, отпуск — это все, конечно, хорошо, но ведь время идет, а настоящее чудовище на свободе. Его все еще не наказали. Дело забрали. Макс обещал… Смешно. Верить ему после того, что сделал?

Черт! Курить хочется невыносимо.

«Детка бросила» — вспоминаю его слова, сказанные с хитрым прищуром и наглой ухмылочкой.

— Я больше не твоя детка, майор. Так что иди ты на хрен со своими приказами!

Бросив все на столе, накидываю куртку. В домашней одежде и не завязанных кроссовках спускаюсь в магазин, расположенный с торца дома. Покупаю пачку тонких и крепких. Возвращаюсь домой, ставлю в стороне от начатого рисунка пепельницу и закуриваю, медленно втягивая в себя дым.

Прикрыв глаза, пережидаю никотиновый шторм. Разминаю покалывающие пальцы и вновь берусь за карандаш.

Уже через несколько минут я понимаю, что рисунок становится похож на предыдущие. Локация меняется, монстр внутри остается. Сегодня он выходит лицом ко мне. Две щелочки глаз и хитрая улыбка. По предплечьям бегут мурашки. С тлеющей сигареты прямо на стол падает пепел. Я смотрю в глаза своему страху и понимаю, что изменился не только ракурс, в котором я его изобразила. Изменилась я. Самую малость. Наверное потому, что майору удалось вдохнуть в меня немного жизни. Будто тот невидимый щит, что я ощущаю только рядом с Марьяниным, все еще со мной.

Так чего же я побоялась увидеть сегодня во сне? Не Демона. Макса.

По щеке скатывается слеза и падает на рисунок, а я, как взбунтовавшийся подросток, назло Марьянину, достаю еще одну сигарету и прикуриваю.

Тагир ёрзает рядом, намекая, что пора бы с ним погулять. Это отличная мысль. Мне точно не повредит прогулка.

Так и не докурив вторую сигарету даже до середины, чищу зубы, умываюсь и максимально безлико одеваюсь, чтобы не привлекать внимания, не отвечать на случайные вопросы прохожих. Я пока не готова.

— По старой схеме, Тагги, — подмигиваю лучшему другу. — Только ты и я. Ты же на меня ни с кем не спорил? — спрашиваю дрогнувшим голосом, и даже нахожу в себе нервную улыбку.

Он сегодня не носится как угорелый, чувствуя мое настроение. Послушно идет рядом, иногда принюхиваясь к чему-то или дергая ушами. Свежий утренний воздух остужает кожу, мысли и что-то полыхающее в груди.

Солнышко уже поднялось над городом. Небо еще не набрало цвет и кажется выше, чем обычно. Прозрачное, бело-голубое, с редкими перьями облаков. И глядя на все это вроде бы становится легче.