Далее … дальше все знают что произошло. Война оказалась не на несколько месяцев, войска не были к ней готовы. Лидер Парчама Бабрак Кармаль как оказалось крепко любил заложить за воротник, а вот воевать он не хотел, говорил что «Советы ввели войска, вот они пусть и воюют». Однако, в период 84–85 годов подразделениям спецназа удалось наладить перехват караванов с оружием, а в 1985 году — был запущен процесс национального примирения. Четыре из семи партий Пешаварской семёрки решили прекратить войну и войти в состав коалиционного правительства. В ответ афганское правительство прекратило притеснение религии, и разрешило частное предпринимательство. По факту оно и так там всегда было — и предпринимательство и торговля. Нерешённым был вопрос земель — они были отобраны без какой-либо компенсации. Пока что феодалам вернули их родовые дома и участки земли, которые они могли обрабатывать без привлечения наёмного труда. Что делать дальше — было непонятно, стоял вопрос о компенсации.

Те из феодалов, которые могли контролировать какие-то уезды — были назначены на посты в армии, а их незаконные вооружённые формирования стали законными.

В целом всё не слишком-то изменилось. Был «кангадарский принц», который творил такое, что и не выскажешь. Были договорные уезды. Проблема была вот в чём: во время национального примирения все усилия были направлены на интеграцию примирившихся лидеров партий в национальную структуру и подготовку выборов в Волуси Джиргу. Про Хальк пока забыли — а вот они то, как раз и не собирались ничего забывать…

Подполковник Кайрат Турбаев — проснулся в три с чем-то часа ночи от грохота взрыва. Он не знал, что это был взрыв у дворца Арк. Отряд коммандос, который возглавлял полковник Шах Наваз Танаи пошёл на штурм правительственной резиденции…

Подполковник Турбаев оказался в городе, в общем-то, случайно — приехал получать матчасть, не успел уехать и потому остался заночевать на вилле, использовавшейся советскими военными советниками. Так он в Кабуле бывал редко, так как в основном работал в полевых лагерях, готовя подразделения специального назначения афганской армии и ХАД — госбезопасности. Сейчас он как раз готовил выпустить третий выпуск…

Подполковник служил в Афганистане довольно давно, хорошо знал его — и потому спал в одежде, не разуваясь и постоянно держа при себе автомат. Вот и сейчас, ещё не открыв толком глаза, он вскочил, рука нащупала АКМС под рукой.

Взрыв.

Первое что он подумал — это теракт. Недавно взорвали местный ЦУМ — крови было столько, что она текла по ступеням, а прибывший на место мулла прочёл положенную молитву по погибшим и заявил, что тот, кто это сделал, неугоден Аллаху и его ждёт огонь и смертные муки. Вряд ли это испугало террористов — но впервые за всё время известный и авторитетный мулла открыто выступил на стороне власти, а не оппозиции.

Спасибо пока и на этом…

Ещё взрыв — не такой сильный. Трескотня пулемётов, явно КПВТ работают. Значит, бронетехника задействована

Выругавшись, подполковник поднялся, забросил на плечо АКМС, пихнул ногой лежащего рядом — спали тут на циновках, как и афганцы

— Тревога, подъём!

Десять минут спустя. Стрельба не только не утихает — она разгорается. Небо в стороне правительственного квартала — расчерчено трассерами и подсвечено разгорающимся пожаром.

Подполковник, сидя на переднем сидении новенького частично бронированного УАЗ-469 слушал рацию. Погоняв по частотам — выругался, оставил на приёме

— Что? — спросил один из советников, тоже уже в полной боевой

— Полная хрень. Похоже, армейские части, и коммандос вступили в бой с ХАД.

Это было совсем не чушью. Директор ХАД Мухаммед Наджибулла и командир спецназа афганской армии, заместитель министра обороны Шах Наваз Танаи — были наиболее вероятными претендентами на пост главы государства от фракций Парчам и Хальк на будущей Волуси Джирге. А глава афганского государства избирается не прямым голосованием, а парламентом.

— А наши?

— Пока молчание. Посольства не слышно.

— Ну, что делаем?

Подполковник вдруг понял, что он тут старший по званию и решение принимать ему

— Раз связи и управления нет, уходим к Баграму [3] . Быстро по машинам!

Согласно устава, если командир оказался в ситуации, когда нет связи с вышестоящим штабом, он должен отойти туда где эта связь есть.

Кабул ночью — что лабиринт, но это имеет свои плюсы. Из него можно уйти десятком разных путей, если знаешь их. Подполковник их знал.

На выезде — они напоролись на колонну пикапов. Вспыхнули фары — едва не перестрелялись. Кто-то заорал «Дост!» в мегафон — и полковник понял, что голос знакомый.

— Не стрелять! Не стрелять!

Погасив фары, он вышел из машины. К его глубочайшему удивлению, он увидел командона Наби — его сборный отряд он тренировал последнее время в лагере. Командон Наби ушёл к моджахедам в семьдесят девятом, когда был мятеж, потому что знал — если не уйдёт к моджахедам, мятежа ему не простят, расстреляют. При Амине сначала расстреливали, потом разбирались — это тогда получили первую мощную волну беженцев в Пакистан, ранее убегали немногочисленные феодалы, теперь и племенные крестьяне. В Пакистане его готовили американские зелёные береты, но в рамках процесса примирения — он снова перешёл на сторону правительства. Говорил, что обучение у шурави ему нравится больше.