– Не, соус я оставил при себе, слышь мужик, надо иметь свою соусницу.

И вот тут до меня дошло. Ведь соусница как раз уже есть, но, чтобы в нее макать надо подмаслить.

Так что я отдал ему соус, там бутылочка то всего 0,33, а сам побежал набрал себе побольше. Накупил сразу пару литров. Всяких разных соусов. Залью в свою соусницу до краев чтобы радовалась.»

Комик шутил и кривлялся, показывал миниатюры. Но в залах стояла гробовая тишина, тот кто проектировал это место перестарался угождать богатеям и вместо того чтобы обособить их частную жизнь просто-напросто изолировал их от общества. Без смеха, без оваций выступление стендапера стало пресным.

Самая современная шумоизоляция.

Юстиция слушала и на ее лице отразилось отвращение,

– Он не имеет права приравнивать себя к нам. Его вместе с его репризами надо выкинуть на помойку. Уйдем отсюда, – сказала она, – мне противно его слушать.

Разве богатство и власть нужны только для того что бы окружить себя фриками и низкосортными развлечениями. Все это пошло и противно.

– Эти люди вокруг аристократы.

– Эти люди вокруг называют себя аристократическим обществом? Нет, они такой же скот, просто у них есть деньги.

Когда комик уходил со сцены последней его фразой было: «Да, не хлебом единым жив человек, еще его кормят надеждой.»

И этой фразой он будто поставил клеймо на богатеях, слушавших его. Раскрыв в них низменные черты характера приобщив их к одному роду человечьему.

– Юстиция, – возразил Абимаур, – перестань. Он сатирик его профессия задевать чувства зрителей, провоцировать слушателей.

– Растление аристократического ума преступление. – сказала Юстиция и поставила этим точку в разговоре.

После того как королевская пара вернулась в свои апартаменты Юстиция была словно в вакууме от произошедшего. О чем-то размышляя она не замечала, как Абимаур ходил вокруг раздеваясь – скидывал с себя одежду на пол и что-то ей говорил. Юстиция не слышала его. Из ее реальности выпал отрывок как она обнажилась и легла в объятия супруга. После того когда Юстиция рассчиталась по супружескому долгу она ни о чем не думала и не мечтала, а просто ждала, обострив все свои чувства. Все пронеслось в тумане раздумий пока до ее слуха не донеслось сопение выдохшегося супруга.

Колкая мысль отрезвила ум Юстиции заставила ее как в испуге содрогнуться. Она услышала стук своего сердца и почувствовала его своим телом.

Абимаур провалился в глубокий сон. За время их союза она хорошо изучила своего мужа. И не опасаясь разбудить Юстиция прошмыгнула в ванную привела себя в порядок, второпях накинула на обнаженное тело пальто, нахлобучила капюшон и выскользнула из номера.

Оскар и Анатоль дежурили в машине напротив парадной гостиницы в которой поселился Мелизман. Гостиница была не первый класс и парадную украшали красная дорожка, которая была совсем не красная, а вышаркано-коричнево-серая, но с бардовыми горошинами. А за стеклянной стеной растянулся зазывающий баннер: «У нас тут комнаты для вас на любое количество часов и суток».

– Я не понимаю почему мы не можем снять номер Мелизман все равно знает, что мы за ним наблюдаем.

– Мы всегда должны быть наготове. Вдруг он выйдет, мы должны будем за ним проследить. Или в гостиницу придет кто ни будь, возможно к нему. – парировал слова напарника Оскар Чаелд.

– Вот именно, ты поселишься с ним на одном этаже. Будем отслеживать весь периметр. Иди сними номер. – Продолжал накидать Анатоль. – А я останусь здесь.

– Со всех позиций?

– Да.

– Я из номера, а ты отсюда.

– Конечно. – обрадовался Анатоль, думая, что малыш сдался.

– Это дешевый хостел, если хочешь кормить клопов сам туда иди.

– Нормальная это гостиница. И… Ты же взрослый человек, ты же понимаешь, что, если случится погоня я должен быть за рулем. Тем более ночью на улице, пускай даже в машине не безопасно. А в номере спокойно выспишься.

– Я не хочу, папа. – шуточно произнес Оскар.

– Перестань выделываться, здоровый сон полезен твоему организма.

– Я в таком возрасте что моему организму ничего уже не поможет! – вспылил Оскар.

– А еще здоровый сон укрепляет нервную систему. Вот. – добавил, улыбнувшись Анатоль.

Улицы были прекрасно освещены, но кое-где еще находились темные переулки. Может такие улочки оставили намеренно? Преступные личности любят таится после совершения разных дел в подобных местах, а там камеры ночной съемкой. И расслабившихся нарушителей засекли и обезвредили.

Именно в таком темном переулке остановился таксомоторный бобик из которого вышла женщина. Темень скрывала ее облик оставляли лишь очертания стройные фигуры.